А русские начали наступление на Днепре – снова, думаешь, совпадение? Если я прав, то повышение статуса главного русского священнослужителя означает усиление вмешательства Того, о Ком я говорю, в дела этого мира! И что после будет с Германией, с немецким народом, со всеми нами?
– И мы можем как-то этому помешать?"
"– Да, Генрих! Отчего русские объявили во всеуслышание, что церемония провозглашения Патриарха произойдет через три дня, седьмого числа, в Троице-Сергиевой лавре, главном русском монастыре? Отчего Сталин, если уж ему так захотелось, просто не вызвал этого попа к себе и не объявил: «Теперь ты Патриарх»? Да потому что все русские верующие в это время будут молиться в своих церквах, а Тот, Которого я не называю, скажет Патриарху: «Да пребудет с тобой моя Сила, и еще больше!» Я не представляю, зачем еще этот святой отец нужен Сталину, кроме как быть Голосом Его и проводником. А место, где все это будет происходить, известное, кстати, издревле как средоточие Силы – монастырь там был уже шесть или семь столетий – идеальное для подобных обрядов, и оно находится всего в пятистах километрах от фронта! Есть надежда, что в этот вечер Он будет очень занят, а значит, может проглядеть. Есть ли у тебя, Генрих, влияние на толстого Германа, чтобы он выделил пару бомбардировочных эскадрилий?
– Последствия будут… Помнишь, что началось, когда у Коха всего лишь распяли на церковных дверях какого-то священника сельской церкви?
– Плевать! Фанатизм русских не так страшен, как их непобедимость, переживем. Так можем мы быстро организовать авиаудар?
– Обижаешь, Руди. Ты сам сколько арестовал чинов люфтваффе, а толстяк не посмел возразить? СД пока может многое, даже очень. Германа я беру на себя, а вот от тебя мне потребуется помощь.
– Что нужно сделать?
– Нам очень повезло, что парни Германа и так планировали нанести русским глубокий визит. Но, я полагаю, шанс повернуть войну, чтобы наш доблестный вермахт снова стал победоносным, как год или два назад, значит больше, чем Ярославль или Рыбинск? Мы нанесем удар, а вот ты проследишь на месте: нет, в кабину «юнкерса» тебе не надо, возьмешь показания у всех на аэродроме. Меня интересует поведение русских, их ответные меры и реакция после. Определим опытным путем, насколько их Бог, или не знаю что там еще, всемогущ и всеведущ.
– А если бы для пользы дела надо было лететь, ты бы мне приказал?
– Конечно, Руди. Мы ведь солдаты фюрера, и интересы Рейха для нас должны быть важнее, чем даже собственная жизнь.
Там же, 10 июня 1943 года
– Герман рвет и мечет, Руди. Знал бы ты, чего мне стоило его прижать! Докладывай о результате.
– Все в записке, Генрих. Со всеми подробностями, фактами, цифрами и показаниями выживших. Мне нечего добавить. Все подтвердилось.