Сказал – и забыли, ну какой арабский язык на фронте сорок третьего года! А вот вышло, что местные товарищи не забыли, и нас привлекли. Когда с недавних пор среди пленных стали попадаться неизвестно кто – в немецкой форме, без знаков отличия «национальных» частей, на морду лица явные южане, лопочут что-то не по-нашему, но и не по-немецки. Речи их понять никто не мог, пока не разобрали: «Аллах, Аллах», – и вспомнили про наших Андрея с Валькой.
Были там не одни арабы. Один кадр оказался настоящим палестинским евреем! Сначала они всей деревней в Турцию рванули с тем лишь, что смогли унести – поскольку от немцев не ждали ничего хорошего. Затем, кто богатые, те с дозволения турок испарились в неизвестном направлении. Ну, а кто не мог за себя заплатить, тех за проволоку, чтоб не разбежались – причем их богатеям на своих же соотечественников было глубоко наплевать. И сидели, бедные, в ожидании, кому и за что их продадут – причем этот утверждает, что сначала вроде бы шли переговоры с англичанами: «Заплатите, и всех в ваши владения доставим», – но британцы отказались наотрез. Так что сидельцы были уже убеждены, что их продадут Гитлеру в обмен на оружие – вот только немцам сейчас рабы на заводы нужнее, чем смерть нескольких тысяч евреев, так турки их и продали не как евреев, а как рабсилу в довесок к арабам, одной кучей. Ну а они не самоубийцы и не дураки, свою национальность не афишировали, благо внешне на арабов похожи и даже язык кое-как знают.
А поскольку был этот человечек посмышленее арабской массы, то на производстве задержался подольше, видел и рассказал нам много интересного. Что у немцев подневольный труд стал массовым, причем не только в каменоломнях, уже и фабрики в приказном порядке имеют квоту: столько-то человек истинных арийцев отправить на фронт, заменив рабами. Мы это знали. Но какими мерами Гитлер пытается поднять эффективность рабского труда, было новостью. Рабу начислялась зарплата – сдельно, по количеству и качеству им произведенного. Из этой суммы вычитались расходы на содержание (койка и паек), а также установленная обязательная норма (разная в различных производствах). И если раб с отрицательным балансом считался саботажником – со всем последствиями и карой, – то положительная разница обычно выдавалась на руки как поощрение. Причем валюта, в которой шел расчет, называлась – вы только не смейтесь – евро! В разговоре. Официально же – евромарки, которые, как было на них написано, подлежали обмену на рейхсмарки после победы Рейха. В оборот они идти не могли – но практически открыто существовали черные рынки, где евро можно было обменять на настоящие деньги, конечно же, по иному курсу, или непосредственно на товары.