Наверное, он был прав, сэр, маневр сейчас был нашей лучшей защитой! А наш командир Льюис Тобиас Джоунс управлял крейсером просто виртуозно, как всадник великолепно обученной лошадью! Он «охотился за залпами», направляя корабль прямо к точке, где только что упал немецкий залп – и следующие снаряды немцев, с внесенными поправками, летели мимо. И первое попадание было наше – я ясно слышал доклад с дальномера – попадание в «Ришелье»! Нам везло, сэр, нам всем на мостике «Ливерпуля» казалось, что первый раунд мы выиграем, еще пару залпов – и нырнем в дым, стелющийся над морем у нас за кормой.
До того, как началось, Джоунс обратился ко всем на мостике, сказав, что мы должны сделать это. Как на войне – надо уметь выжить, когда следует жить, и умереть, когда надлежит умирать. Потому что мы солдаты, принявшие присягу, и если мы подведем свою Империю, вместо нас умрут другие. Только что мы должны были лишь следить за джерри, до времени не вступая в бой – ведь на помощь нам идут и наша сильная эскадра, и еще янки. Но ситуация изменилась – и теперь «Ринаун» должен успеть стреножить немцев, нанести им повреждения, не позволить уйти от погони, ну а мы – дать ему время, разобраться с проклятой «акулой» Тиле один на один. Да, сэр, мы верили, что этот чертов пират и убийца там, в рубке «Гнейзенау», и теперь ему придет расплата за всё – если бы мы позволили ему уйти, это было бы неправильно, не по справедливости. И даже если мы погибнем, это хорошо, что джерри целых четверо – когда возмездие их настигнет, будет неплохо разменять старый «Ринаун» и легкий крейсер на три линкора и авианосец. Да, мы верили, мы ждали, что помощь придет вот-вот, еще минута, и над нами появятся самолеты, и подойдет флот, и наши, и янки, ведь по обе стороны океана все страстно желали рассчитаться с палачом Тиле, скормить его акулам или вздернуть на рею, как подобает поступать с пиратами, не признающими законов войны!"
"«Ринаун»? Мы слышали канонаду к норд-весту, она началась еще до того, как мы открыли огонь. Но никаких радиодепеш больше не приходило, и я не знаю, как там обстояло дело, нам вполне хватало того, что здесь, перед нами. «Ришелье» стрелял по нам полными залпами, а Джоунс лишь ухмылялся: «Плохо стреляют французики, а вот как бы “Шарнгорст” в нас не попал…» Я так и запомнил его на всю жизнь – на мостике, с сигарой в зубах, с презрением смотрит на море, где встают всплески от вражеских снарядов – истинный британский офицер!
И тут нас накрыло. Пятнадцатидюймовый снаряд упал у самого левого борта, разорвало обшивку, стала поступать вода, и наш ход сразу уменьшился. Нет, у нас не было страха, и даже желания прекращать бой.