Ты пришла, шептал мне на ухо твой волк — и в этом сомневались ты или я. Твоя неловкая роль соблазнительницы не для меня, но запах твоего тела пробуждает мою кровь: мурашки побежали по телу, а страстный ругливый шепот заставляет дрожать.
Кто далеко живёт, в храм Богини матери, – толпа существ стояла как громом поражённая.
Ещё бы, такой переход от приветствия к военным действия. Пришлось изо всех сил рыкнуть.
– ВЫПОЛНЯТЬ! Или жизнь не дорога?! – сам же почувствовал, как Ромина вцепилась в мою руку мёртвой хваткой.
И я понимал её: живя в столице, она всегда считала, что эта проблема никогда её не коснётся. А ведь так просто говорить и рассуждать о проблеме, когда она не твоя.
– Сохраняйте спокойствие, прежде всего спасти детей, женщин и стариков.
– Р-р-ромина, очнись же!
– Князь, – окликнул меня смотрящий, как же вовремя. – Я сопровожу жену и вашу леди, возьму оружие и сразу вернусь.
– Благодарю, – и я передал ему Ромину, которая до сих пор не могла поверить в то, что происходит.
Но мне было не до того, смрад гнили усиливался. Я думал только о том, чтобы число изменённых не было столь велико
Знал бы, что твари могут пойти внутрь территорий, непременно взял бы больше бойцов, но кто же знал…"
"Я сбежал с постамента и стал проталкиваться в первые ряды, сквозь изрядно поредевшую толпу, среди которых, хвала Богине, практически не было женщин и детей, а лишь мужчины, вооружённые кто чем, но всё же.
Я услышал лязг металла и обернулся на звук. Кузнец, чья мастерская была не так далеко, вёз в большой телеге гору оружия. Я кивнул ему, запоминая лицо, обязательно поблагодарю после.
Сейчас каждый клинок на вес золота.
Мы оцепили площадь кругом, защищая спины друг друга, не знаю, как долго мы сможем продержать это кольцо, но будем надеяться на лучшее. И вот уже с четырёх улиц, которые соприкасались с площадью, повалили изменённые, круша и разрывая на месте тех, кто не успел скрыться.
Жуткое и отвратительное зрелище, но и помочь мы уже не могли. Чтобы суметь защитить остальных, которые, как я надеюсь, успели забаррикадироваться в домах и храме, мы должны победить. Пусть и ценой собственной жизни.
Первых тварей мы порубили, но их поток всё не кончался, столько изменённых не видел даже я. Около пяти десятков обезображенных и практически разложившихся существ сражались с безумной яростью. Но и нам отступать было нельзя.
