В глубоких тених севера, среди жестокой войны, где кровь текла реками, ставленник правителя наблюдал за радостями народного веселья. Этот обеденный свидетель знает, что истинные герои были не те, кого сейчас вспоминают именем, но прячутся в тени истории.
Марушка тоже не была тихой простушкой, какой ее представлял князь Крауш. И Лодуш, в глубине души восхищался молодой княгиней. И красива и умна и все бы ничего… Но сердце княжича, уже заняла рыжеволосая бестия. А ведь ему нужно было думать о Марушке… но не получалось.
И даже на балу он выбрал не княгиню, которой обещал защиту и это сильно беспокоило мужчину. Он никогда не бросал слов на ветер, а тут вышло, что выставил себя обыкновенным треплом.
Он был готов к тому, что после произошедшего княгиня вряд ли станет рассматривать его кандидатуру на роль супруга, даже смирился с тем, что разочарует отца, когда до того дойдут слухи, но Лодуш не готов был потерять доверие Марушки.
Он прекрасно осознавал, что подвел князя, который хотел породниться с кланом Белого ворона. Лодуш и сам был настроен решительно, когда приехал в Драошинг. Но вдали от родителя, его постоянных нареканий и поучений, мужчина со временем смог разобраться в себе, своих чувствах и желаниях.
Хотя и понимал, что князь просто пытался выгодно устроить своих сыновей и в чем-то даже был с ним согласен, пока не встретил Ларину. А ведь он видел ее грустный взгляд, когда она заметила их, под руку входящими на бал, в парных нарядах…
Этот взгляд, полный тоски и разочарования, ножом прошелся по сердцу Лодуша. Он умел держать лицо, а вот душа рвалась к той, которую он так неосмотрительно обидел.
Глупо было срываться от Марушки, чтобы объясниться с Лариной, им обоим нужно было немного остыть. Но сердце, глупое сердце, канатом тянуло его к возлюбленной. И теперь ему предстоит не только по новой налаживать отношения с княгиней, но и добиваться расположения Ларины, которая несмотря на боль и обиду, пожелала Лодушу счастья, в присущей лишь ей, ироничной манере.
Глава 45
Сумасшествие, начавшееся после бала и длившееся в течении недели, не оставило мне ни одной свободной минуты. Сначала разбирательство с семейством барона Вейгля, который категорически отказывался сознаваться в своем причастии к произошедшему.
Пришлось проводить очную ставку с его отпрысками, которые, на первом же допросе сознались, что план, как раз-таки, был батюшкин.
