Если кто-нибудь купит шахту и продолжит разработку, это может десятикратно окупиться.
— Так почему бы тебе ее не купить? — зло спросил Джордж.
— Ты же вроде банкир, как и я, — с сарказмом сказал Джордж.
— Когда меня пригласили стать партнером, я внес минимальный вклад. С тех пор моя доля выросла не намного.
— Остальные акционеры весьма мягкосердечны. Я почти всех их знаю. На следующем собрании предложи им выкупить шахту.
— Оно состоится через три месяца. Кроме того, их не настолько волнует судьба Валентина. А вот ты — его отец. Меня заботит его судьба, потому что он сын Элизабет.
Пожалуй, последнее не стоило говорить. Произносить вслух это имя. Повисла холодная тишина.
— Ну что ж, мне пора, — сказал Росс. — Рад, что ты не сильно пострадал из-за несчастного случая.
— А Валентин знает, что кто-то может вытащить его из передряги, купив шахту? — спросила Харриет.
— Определенно нет. Я не видел его почти месяц с тех пор, как шимпанзе прервал брачную церемонию в церкви.
Росс рассказал. Харриет расхохоталась.
— Как занимательно. Получается, ты не знаешь, рассматривает ли Валентин продажу шахты.
— Перед угрозой тюрьмы он точно решит продать. Мы можем поторговаться.
— Поскольку мы с Джорджем крайне редко соглашаемся в чем-нибудь, хорошо бы найти других людей, а не просто подставных лиц.
— И вы бы вложили деньги?
— Джорджу придется внести основную часть. Если дойдет до переговоров, ни он, ни я не должны играть заметную роль. Нет надобности решать прямо сейчас, но если действовать, то уже через две-три недели. Доброго вам дня.
— Харриет, — сурово позвал Джордж. — Я выпью бренди прямо сейчас.
Театр имени Жанны д'Арк находился рядом с церковью с тем же именем на улице Фонтенель. Снаружи театр выглядел потертым и обшарпанным, как и весь квартал; он был построен в популярном до революции стиле. Но внутри был уютный зал с мягкими плюшевыми сиденьями, а ложи полукругом поднимались над сценой и партером. К юго-востоку от площади Вьё-Марш спускался к реке лабиринт грязных и забитых людьми улочек. Дома по большей части покосились, словно отстранились друг от друга или наоборот, поддерживали. Здесь было много домов с деревянными балками, остроконечными крышами и затейливой резьбой.
Дети в поношенном тряпье, женщины на крыльце, голодные дворняги, шныряющие в поисках объедков, шумные винные забегаловки, редкие скамеечки для молитвы, с цветами в основании или без оных, лавки, торгующие вином, сыром, фруктами, овощами, свечами, свежим хлебом. В основном преобладали запахи чеснока и сточных канав.
Меблированные комнаты, где ее поселил Морис, находились на окраине квартала, у домовладелицы росли усы, а поверх платья висел грязный передник; но Беллу не волновало жилье.