Их ноги мягко переплелись, чтобы удержаться на плаву.
— Мне не... хочется покидать... Корнуолл, — задыхаясь произнес Эдвард. — Ты открыла для меня рай.
— Здесь... не всегда... так. — Клоуэнс тоже задыхалась. — Часто льют нескончаемые дожди. И вечно дует.
— Я это вынесу, если ты навсегда останешься со мной.
— Что ж... мы ведь помолвлены, верно?
— Опрометчиво. Теперь ты не отвертишься.
— Знаю. Ты устанешь от меня... и тогда вспомнишь, что хотя бы погода стояла отличная.
Клоуэнс ощутила его мимолетное прикосновение.
— Жить вместе, любить и лелеять друг друга?
— У меня под ногами уже нет дна. Если я не соглашусь, можешь толкнуть меня под воду.
— Я тоже не чувствую под ногами дна.
Пока Белла болела, вся обычная рутина в Нампаре временно замерла. Теперь, когда она очевидно шла на поправку и ее бурлящая энергия возвращалась с каждым часом, жизнь потекла как обычно. Помимо еженедельных визитов к Пэйнтерам, Демельза часто навещала Келлоу, прежде всего Дейзи, которая хронически болела, но, похоже, не смертельно. Как безжалостно заявил Валентину ее брат, умирать она будет долго.
После обеда Клоуэнс поехала на верховую прогулку с Эдвардом, так что, оставив Беллу на попечение Джейн Гимлетт, Демельза пошла пешком в Фернмор.
Приближаясь к дому, она подняла взгляд на небо и поняла, что для купания они выбрали самый лучший день. Погода наконец-то менялась. Ветер не так посвежел, как ожидала Демельза, но с каждой минутой все становилось совершенно другим. Солнце скрылось за нитями грозных облаков.
Несмотря на некоторую претенциозность, Фернмор даже во времена доктора Чоука был просто большим деревенским домом. Демельза гадала, как его построили на земле, которую иначе как сельской не назовешь. Надо как-нибудь спросить у Росса.
Дни доктора Чоука давно миновали: вместо восьми слуг осталось двое, да и те недавно ушли, и на замену никто не появился. Миссис Келлоу работала по дому, как могла, а Дейзи помогала по мере сил. Сад перед домом зарос сорняками, шторы кое-где порвались, на крыше не хватало черепицы.
Дверь открыл Пол, а когда на лице Демельзы отразилось изумление, он уточнил:
— Присматриваю за больной, это на пару дней. Родители решили отдохнуть.
— Вот как? — Демельза шагнула в дом. — Мэри с тобой?
— Нет, дома и неважно себя чувствует.
В доме царил мрак и душевный холод. В разгар лета в четыре часа в нем бродили тени. Пахло капустой, сигарами и плесенью. Пол стоял рядом и смотрел на нее. Сорочка без воротничка — единственная уступка жаре; длинные волосы заглажены назад.
— Отлично. Вы ведь не хотите, чтобы ее постигла участь Джереми.
— Джереми умер не от лихорадки. Его убили на войне.
— Я неправильно выразился. Я про то, что из-за гибели Джереми будет тяжелее вынести потерю другого ребенка.
— Она не умрет, Пол.