Она знаком попросила Софию задержаться, а Константино вошел в дом.
– Он сегодня в дурном расположении духа. Может быть, тебе лучше познакомиться с ним в другой раз? Ты не против?
София кивнула и собралась вернуться в сад, когда на веранду вышел Константино и позвал ее:
– София…
Он продемонстрировал невероятную решительность: взял ее за руку и повел в дом.
– Мама, София будет моей женой, и нечего ее прятать от отца, даже если он не в духе…
Мальчики сидели рядышком на низкой софе. Грациелла налила в бокал шерри, а Константино придвинул Софии стул и ласково коснулся ее щеки, когда она усаживалась. Грациелла никому не предложила выпить, и не успела она заткнуть пробкой хрустальный графин, как в гостиную вошел Роберто Лучано.
Напряжение достигло наивысшей точки, атмосфера накалилась до предела. Дон подошел к жене, взял из ее рук бокал и сделал глоток абсолютно молча. Он медленно обвел взглядом присутствующих и в последнюю очередь посмотрел на Софию.
– Отец, это София Висконти, – сказал Константино.
Дон едва заметно кивнул и продолжал смотреть на нее.
– Я слышал, что вы окончательно поправились, – вымолвил он наконец.
София кивнула в ответ и опустила глаза. Крючковатый нос, острые скулы, густая седая шевелюра и массивная широкоплечая фигура внушали ей ужас. София заметила, что и на остальных он производил такое же впечатление. Лучано излучал взрывоопасную энергию и холодное высокомерие. Рука Константино на спинке ее стула дрожала."
"– Позвольте мне, синьорина Висконти, приказать шоферу отвезти вас домой. Я проделал долгий путь сегодня, очень устал и хотел бы отдохнуть.
Лучано не выказывал ни единого признака усталости. Он сделал знак сыну проводить Софию, и Константино беспрекословно повиновался. Они шли к двери, а дон тем временем наливал себе еще шерри.
– Не задерживайся, Константино, – бросил он им вслед, и София увидела, как ужас промелькнул в глазах ее будущего супруга. Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его.
Константино поспешно сунул ей в руку обтянутую кожей коробочку, в которой оказалась нитка жемчуга с крохотной алмазной застежкой. Но у Софии не было возможности как следует поблагодарить Константино. Он распахнул перед ней входную дверь и сказал, что машину сейчас подадут. В его голосе и жестах сквозило желание извиниться за отца, однако в сердце клокотала ярость. Константино, как и отец, хотел, чтобы она сейчас уехала, но по другой причине. Грубость отца вывела его из себя.
– Не делай глупостей, Константино, – сказала София на прощание.
С нервной улыбкой на лице он вернулся в гостиную. Как только за ним закрылась дверь, София услышала звон разбитого бокала и низкий голос дона Роберто, переходящий на крик.