Пирелли в досаде стукнул по баранке руля, а потом пожал плечами и обронил:
– В таком случае я и сам посижу нынче на процессе. Если я понадоблюсь, найдете меня в зале суда. Ладно?
Анкора и сам не отказался бы побывать на судебном заседании, но «фиат» уже отъехал, оставив позади себя облачко черного дыма из выхлопной трубы.
Грациелла с бешено бьющимся сердцем медленно шла к своему месту. В это утро ее пропустили в зал суда одной из первых.
Лука прислонил трость к стене и стал ждать, пока охранники его обыщут. Проводя руками по его телу, полицейские старались не смотреть ему в глаза: им было стыдно, что приходится обыскивать священнослужителя. Когда досмотр был окончен и Лука потянулся за тростью, он даже имел наглость опереться на охранника, а потом слезливым голосом спросил, нельзя ли ему по возможности получить место возле прохода, так как ему нужно вытянуть больную ногу. Луку проводили к крайнему сиденью в четырех рядах впереди от Грациеллы. Она сидела, глядя прямо перед собой, лицо скрывала густая вуаль. Лука занял свое место и положил трость на самый край сиденья предыдущего ряда. Человек, занимавший это место, ее даже не заметил.
Пол Каролла был пяти футов девяти дюймов ростом, и Лука понимал, что ему придется слегка приподнять замаскированное дуло, которое уже сейчас было нацелено на крайнюю клетку, пока пустующую.
Грациелла открыла сумку и нарочно уронила на пол четки. Наклонившись, чтобы их поднять, она незаметно снова открыла сумку и достала пистолет. Когда она выпрямилась, пистолет лежал у нее на коленях, прикрытый сверху сумкой."
"Пол Каролла приготовился к встрече с Пирелли. Как только встречу отменили, он заподозрил неладное. В последнее время Каролла остался совсем один, даже Данте перестал регулярно навещать его. У него развился почти животный инстинкт, он чуял опасность, и, хотя никто пока не сообщил ему, что лазейку в законе перекрыли, Каролла чувствовал, что его шанс на освобождение упущен. Он жаждал заключить сделку. Запертый в камере, Каролла рвал и метал, он подкупил тюремщиков, чтобы те передали послание адвокатам. Но никто так и не появился, и тут он запаниковал всерьез. Сейчас Каролла ждал, когда звякнет колокольчик, оповещающий заключенных, что им пора готовиться выйти из камер и идти в зал суда. За восемнадцать месяцев этот ритуал стал привычным для заключенных, сидящих в камерах под зданием суда. Выкрикнув имя очередного заключенного, тюремщики открывали камеру, выводили его и приковывали ножными цепями к другим. На руках заключенных защелкивали наручники, и все шли в одной связке.
Дожидаясь, пока вызовут Кароллу, клерк из конторы доктора Уллиано спорил с охранником, требуя, чтобы ему разрешили поговорить с клиентом.