В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
Она помяла пухлой рукой щеку, прикидывая, все ли верно придумала, а потом пошла к Джулиусу.
***
Когда проситель, тот колдун, ушел, Алексиор еще долго стоял в расселине, прижавшись спиной к скале. Не хотелось открывать глаза.
- Что мне теперь делать с тем, что я узнал?
Вопрос был к собственной совести, но ответил на него голос из глубины сознания. Голос Астериона.
- Это как тайна исповеди. Ты должен помолиться и забыть об этом. Потому что дальше воля Создателя.
- Но как?! Как?! Тебе хорошо говорить! Ты дракон! А я же человек, как я смогу все забыть и просто жить дальше?! Это ведь касается моей страны! Моей!
В ответ пришла грустная усмешка.
- В эту страну я вложил часть своей души. Думаешь, мне безразлично? И столько лет выслушивал просителей просто от нечего делать?
- Прости. Прости. Мне просто тяжело справиться...
- Это ничего, это пройдет. Ты сможешь принять верное решение.
- Ну хоть подскажи! Как мне его принять?
- Вспомни, что он отдал, чем готов пожертвовать?
- Да.
Алексиор несколько раз глубоко вздохнул, потом открыл глаза и... Нет. Это даже не облеклось в слова, это было нечто неизреченное, но имевшее смысл. Такое, что может услышать только Создатель.
Из глубины души пришло одобрение и странная фраза:
- Никогда не думал, что это так закончится.
- Что закончится?
- Ничего, нам пора обратно на корабль.
В следующее мгновение они были уже на палубе 'Евтихии'. Будто ничего и не было.
Маятник его судьбы качнулся в очередной раз.
Он стал кем-то, кого не существовало раньше. Теперь уже не был ни царевичем Алексиорм, ни изгнанником Ароисом, он сам еще не знал, кто он и что он. Но у этого нового 'Я' были серьезные обязанности, а впереди лежал совсем непростой жизненный путь. И будущее, которое хоть и казалось столь же 'привлекательным', как морская бездна, но все же таило в себе надежду.
До берегов родного Версантиума оставалось плыть сутки с небольшим, если не изменится попутный ветер.
***
Эта мысль пришла Евтихии еще ночью, она еле дотерпела до утра, а рано-рано на рассвете отправилась на поиски.
- Нириель, - в этот раз она даже вылетела из того ущелья, в котором упорно сидела почти весь год, - Нириель!
- Чего, пернатая сестричка, - молодой водный дух вынырнул на зов голубки.
