В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
- Конечно, дорогая, ведь так? - Вильмор повернулся к брату.
Тому ничего не оставалось, как выразить признательность и уверить хозяйку, что отныне он будет у них частым гостем.
- Влип, - думал при этом Алексиор.
Онхельма немного неуверенно улыбнулась обоим и стала очень сосредоточенно угощать мужчин сладким, глядя при этом только в тарелки. А в голове судорожно крутились мысли. Неужели это она не смеет поднять на мальчишку глаз? Женщина, про которую можно было сказать когда-то, что она поедает мужчин на ужин? Вильмор приобнял ее, спросив:
- Ты устала, дорогая?
Тут она поняла, что прикрыться усталостью будет лучшим выходом из положения, и, вскинув на супруга глаза, прошептала с застенчивой улыбкой:
- Чуть-чуть, в лаборатории было много интересного.
Алексиор немедленно воспользовался представившимся моментом и поспешил откланяться.
Супруги остались вдвоем.
- Девочка моя, ты в порядке?
Вильмор выглядел всерьез взволнованным, в глазах была неподдельная забота и нежность, Онхельма смягчилась и даже устыдилась.
- Вильмор, давай заведем ребенка.
- Что? - тот воззрился на нее, словно не понял, потом покачал головой, - Нет, милая, зачем? Наследник у меня есть.
- Вильмор, неужели тебе не хочется своего ребенка? - Онхельма была поражена, но еще держалась.
- Ты знаешь, нет. Я уже стар, да и моя Мелисандра.
Всё! Дальше Онхельма уже ничего не слышала из того, что тот говорил, у нее просто помутилось в голове от злости. Проклятие! 'Моя Мелисандра'! Она что, теперь по гроб жизни должна будет выслушивать, как этот старый идиот поет дифирамбы своей мертвой жене?! Пошел он ко всем чертям!!! Пошел он!!!"
"А царь так и не понял, что практически подписал себе смертный приговор. Удивительно, как многомудрые мужи, успешно управляющие государствами, бывают слепы в элементарных вопросах.
- Пойдем спать, - устало прервала Онхельма царевы рассуждения.
- Что ж, как скажешь, милая.
- Я бы хотела сегодня побыть одна.
Конечно, он бы предпочел заняться любовью, но раз так... Вильмор еще немного потоптался, он был слегка расстроен и удивлен поведением молодой жены, но списал это на женские прихоти и недомогания, и пошел спать к себе.
Онхельма же, оставшись одна, вспоминала царевича Алексиора. Муж для нее был теперь все равно что мертв. Просто вопрос времени.
