В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
Конечно же, не от тех испытаний, что выпадут на твою долю по воле Божьей. Но Господь никогда не посылает нам того, чего нам не вынести, не так ли?
- Так.
- Запомни, ты не должен снимать его ни при каких обстоятельствах.
- Да, но...
- Ни при каких. И носи этот символ власти под одеждой, на теле.
Ничего не говоря, царевич расстегнул верхнюю одежду и рубашку, и спрятал медальон на груди.
- Знаешь, так странно, он словно прирос ко мне, - удивился юноша.
- Да, таково его действие. Пока он на тебе, он часть тебя, он твоя защита.
- Спасибо, мудрая моя. Знаешь, мне даже полегчало сразу, уже и мысли разные не одолевают.
- Вот видишь, - улыбнулась слепая, - А теперь иди, наверняка тебя Антионольф по всему дворцу с палкой разыскивает.
- И не говори, - заторопился царевич, - Сейчас точно отгребу. Старик меня убьет!
- Но на тебе же оберег, милый, максимум, что тебе грозит - немного пересчитают ребра, - а вот теперь она уже смеялась.
- Ты - вредина!
- Иди-иди! Царь горох!
- Что? Ах ты... Ах ты!
В это время он заметил Антионольфа с его посохом во дворе и заторопился:
- Пора бежать, а не то он мне все пути с голубятни перекроет!
Последние слова донеслись уже с лестницы.
- Пусть теперь приглашает его на ужин и пробует на нем свои привороты, - пробормотала она, - Господи, я успела.
Девушка встала, подошла к большому окну, выходившему на море, и долго смотрела вдаль невидящим взглядом. Голубка снова подлетела к ней, и, тихонько воркуя, уселась на плечо.
***
Еще в ту ночь, когда она вызвала Нириеля, просить у него совета и помощи, потому что ее испугали видения того, что может принести на их землю колдунья из Гермикшей, он обещал достать это. Артефакт надежной защиты от людской злобы или несправедливости. То, что спасет жизнь. И ведь она могла просить только для себя, запрет наложенный Сафором исключал любые возможности сделать что-либо для другого.
Потому она просила достать этот считавшийся утерянным древний символ власти правящего дома Страны морского берега для себя.
"И подарить его Алексиору тоже посоветовал Нириель. Ибо над правом человека делать подарки никто не властен. Сафор не сможет это оспорить.
Но что же? Значит, сама она осталась без защиты? Нет, того, чем поделился с ней водный дух в тот день, когда она спасла его от смерти, достаточно, чтобы суметь сохранить жизнь. Жизнь.
