Тень вустарцев скользнула мимо, заставив напрячься все мышцы. Внизу люди шли тихо и прочно, словно перебежчики из заброшенного города. Тотис замер на краю стены, пытаясь приглядеться: эти люди не похожи на тех смертоносных существ, которых он встретил ранее. Этот город теперь принадлежит ргхакам, и их владения кажутся таинственными и опасными....
Только скажите двадцати вашим людям за моей спиной, чтобы они вели себя хорошо. А то мои дружинники могут не понять, и случайно их ранить.
Еремита тоже улыбается, первый раз за всё время нашей беседы, и хлопает в ладоши:
– Лигон! – орёт он, – Выходите! Всё нормально!
Из кустов вываливают двадцать таких же худых, жилистых мужчин с настороженными лицами, и осторожно подходят к нам. А мы идём к беседке.
***
Мы беседовали уже полчаса, и я изрядно охрип, рассказывая отшельникам из императорского парка о том, что творится во внешнем мире.
– Хранитель, – обратился я к Еремите, – Как у хозяина я прошу у вас разрешения моим людям войти и внести еду, чтобы было приятнее вести разговор. Согласитесь, благородным людям не пристало беседовать без хорошего обеда. Правда, мы в походных условиях, и не очень богаты разносолами, но сыр, мясо да лепёшки у нас найдутся.
Еремита непроизвольно сглотнул, отчего кадык его дёрнулся под сухой кожей, и проскрипел:
– Конечно, герцог. Это долг гостеприимного хозяина. Мы бы и сами накрыли стол…
– Ни в коем случае! – горячо воскликнул я, – Это наша обязанность как гостей и послов Её Величества королевы Изольды!
Хранитель попытался было что-то возразить, но его бормотание быстро умолкло под суровыми взглядами его же соратников.
Уже через полчаса на поляне мои дружинники развернули скатерти и позвали к столу всех тридцать отшельников.
– Уважаемый Еремита! – лучась доброжелательностью, продолжал я знакомить хранителя с соратниками: – Мага Агеля вы теперь знаете, а это, позвольте представить – барон Прет Карильон. Милейший человек и отменный балагур. Я, знаете ли, больше молчать люблю, а барон балабол – каких свет не видывал! Но при этом верный товарищ и прекрасный дворянин! Честь и доблесть у него на первом месте.
Карильон улыбался, но после моих следующих слов улыбка чуть угасла на его лице:
– Единственное, барон не слишком разборчив в связях. Поговаривают, что даже с энами успел сродниться! – под хохот соратников и выпученные глаза Прета закончил я.
Посмеялся даже хранитель. А Карильон надулся и демонстративно отвернулся в другую сторону.
