Автор
В черных очках и синей юбкой Элизабет Спенсер входит в гостиную, ее светлые волосы волнами опускаются на спинку стула. Темно-синие глаза Элизабет и нежно-розовые губы делают ее образ ослепительно красивым. Но она не просто красоткой: Элизабет обладает прекрасным вкусом, выбирая для ужина синее шелковое платье в тон своих глаз....
Прошло секунд десять, прежде чем она снова смогла говорить.
— Ты сам спровоцировал меня.
— Это извинение?
— Объяснение.
— Хорошо. Вылезай.
— Пока ты здесь? Ни за что! — снова возмутилась Элизабет.
Он подошел к ванне, держа в руках большое полотенце. Джанни видел, как гнев медленно покидает прекрасные синие глаза, похожие на глубокие горные озера. Еще минута — и он просто не сможет себя контролировать: набросится на эту соблазнительную русалку. Итальянец положил полотенце на край ванны и молча вышел.
Элизабет выбралась из воды, тщательно вытерлась.
События последних суток не давали уснуть. Тогда она попыталась заставить себя думать о чем-то другом.
Но в мыслях был только Джанни. Где он? Что делает? Устроился на диване в гостиной или уехал домой?
Узнаю утром, ответила она себе. И потом, какая, в сущности, разница? А такая, что Элизабет не могла забыть его прикосновений, губы хранили тепло и вкус его поцелуев.
Элизабет перевернулась на другой бок, взяла со столика книжку и попыталась читать. Два дня назад она не могла оторваться, а сейчас просто водила глазами по строчкам, не понимая ни слова.
7
Элизабет резко села в постели и несколько секунд не могла понять, проснулась она или еще спит. Ночные видения были таким четкими, что казались совершенно реальными. И от этого еще более страшными.
Питер, с улыбкой маньяка и с сумасшедшим блеском в глазах. Джанни, высокий и привлекательный и при этом наводящий не меньший ужас. Они дрались с яростной жестокостью, стремясь нанести друг другу смертельный удар. На пол уже лилась кровь, когда вдруг все покрылось мраком, и в полнейшей темноте раздался страшный крик.
От этого крика Элизабет и проснулась. Осталось непонятно, кто же победил в жутком поединке. Она прижала ладони к щекам — они были мокрыми от слез.
— Боже мой, — прошептала испуганная женщина, включая лампу на столике.
Она вытерла слезы и встала с кровати. Накинув шелковый халат, Элизабет прокралась в кухню. Часы на стене показывали без трех минут пять. Она выпила холодной воды, затем наполнила стакан снова и вышла с ним на лоджию. Апрельская прохлада освежила лицо, изгоняя из сознания недавний кошмар."
"Она уселась на деревянный стул, желая полностью успокоиться.
