Автор
В черных очках и синей юбкой Элизабет Спенсер входит в гостиную, ее светлые волосы волнами опускаются на спинку стула. Темно-синие глаза Элизабет и нежно-розовые губы делают ее образ ослепительно красивым. Но она не просто красоткой: Элизабет обладает прекрасным вкусом, выбирая для ужина синее шелковое платье в тон своих глаз....
Как, оказывается, сладко ощущать себя податливой, мягкой как шелк, меняющейся в сильных мужских руках, текучей как вода, тонущей в его глазах, словно в бездонных озерах…
Когда все закончилось, Джанни нежно поцеловал ее в губы.
— Ты удивительная женщина, — прошептал он.
Элизабет сонно улыбнулась, прикрыв веки. Ей было хорошо и не хотелось никуда идти. Лежать бы так, ощущая ладонью ровный жар кожи Джанни, соприкасаясь телами…
— Ты просто чудо, — прошептала в ответ молодая женщина.
Ее возлюбленный довольно улыбнулся и вздохнул.
— Пора собираться. Иначе мы опоздаем на этот дурацкий бал.
— Да, ты прав. Не следует забывать, чего стоит его подготовка.
Элизабет заставила себя подняться с кровати и подойти к зеркалу. Тело ныло от сладкой истомы. Да, секс с Джанни во многом подобен наркотику. Интересно, как она сможет потом обходиться без него?
Привычными движениями Элизабет привела себя в порядок. Все заново — прическа, макияж. Приподнявшись на локте, Джанни с любопытством следил за ее действиями.
Элизабет высоко заколола волосы, затем подумала и распустила их по плечам, позволив белокурым пышным локонам свободно ниспадать. Шелковое темно-синее платье на бретельках оставляло плечи открытыми. Серебристый коротенький пиджак, тонкие как паутинка чулки и светлые туфли на шпильках. Молодая женщина нанесла последний штрих, побрызгав себя туалетной водой, и придирчиво оглядела свое отражение в зеркале.
Что ж, теперь можно выдержать сравнение с Лаурой.
За ее спиной послышался изумленный вздох. Элизабет обернулась — белокурые волосы взметнулись пушистым облаком, глубокие синие глаза сверкнули. На пороге спальни стоял Джанни, тоже полностью готовый.
— Я всякий раз забываю, какая у тебя драгоценная красота.
Он так и сказал — драгоценная. Интересно, что бы это значило? Элизабет не могла знать, что, глядя на нее, итальянец всегда вспоминает серебряную статуэтку греческой богини, принадлежащую его матери. Богиня обладала такой же изысканной красотой, но была сделана из холодного металла.
Элизабет смутилась от взгляда Джанни, полного искреннего восхищения, и принужденно рассмеялась.
— Надеюсь, ты не станешь хранить меня в ларчике ювелира?
— О нет. Как и подобает истинному ценителю прекрасного, я запру тебя в моей спальне.
Что ж, не такая уж плохая перспектива.
