Автор
В душном подъезде кипела тревога: "Тебе это по силам." Эти слова снова звучали в голове, когда ты втискиваешься между внедорожников. Лабиринты машин создают непреодолимую стену, и ты понимаешь, что не можешь рисковать. Это твой первый рабочий день, но ты решил начать его удачно — стоя сзади магазина, подальше от потенциальных конфликтов....
Многозначительный взгляд босса говорил о многом, в нём читался целый букет эмоций: и удивление, и осуждение, и… Ах, как бы мне хотелось, чтобы это была ревность! А может, всё дело в алкоголе и в разыгравшемся воображении?
То ли во мне проснулась жажда мести — раньше надо было думать и не упускать свою жар-птицу, то есть меня, — то ли я всерьёз решила поддразнить генерального, но, притянув чеха за галстук, нежно обняла его за шею и чмокнула в щёку.
Вот, получайте, Леонид Борисович!
Ответного поцелуя не последовало, а к не ожидавшему подобной реакции Томашу вернулась прежняя неуклюжесть — покачиваясь, он попытался поцеловать меня, но промахнулся и приложился к плечу подскочившей Леськи.
— Упс, — воскликнул он, не растерявшись. — Теперь мы с вами тоже на «ты».
— Чего стоим? Айда, рок-н-роллить! — подскочил к нам Кир и, схватив подругу за руку, потащил обратно на танцпол.
Мы с ней едва успели обменяться улыбками. Глаза Леськи радостно блестели, а вид был на миллион! Впрочем, как и у шатена.
А о генеральном?
Прежде чем я успела найти его в толпе, чех всучил мне очередной бокал.
— За наш первый вечер!
Шампанское ударило в нос, но уже не так сильно, как в прошлый раз. Кажется, у меня к нему уже выработался иммунитет.
— Это же The Rolling Stones! Айда!
И под звуки зажигательной мелодии Томаш потащил меня веселиться.
***Промелькнуло удивлённое лицо Стефана, неодобрительное — чопорного начальника производства и снова разгорячённые физиономии Леськи с Киром.
Сама не заметила, как оказалась в центре круга, а народ, подбадривая меня, хлопал и свистел.
— Вероника, давай то же самое на столе! — закричали из толпы.
Кажется, я гвоздь программы, чёрт побери!
Какие-то мужчины помогли залезть на стол. Дурное дело нехитрое. И тут началось.
— Ника, жги!
— Даёшь стриптиз!
Эм-м, откровенный танец в моём исполнении, говорите? Да не вопрос!
Все смотрели, не отрываясь, как я медленно снимала туфли, как, переступив босыми ногами по шероховатой поверхности, изогнулась как кошка под тёплым лучом света.
— Класс! — скандировали собравшиеся.
