В якутской гостинице во время бурана вспыхивает страстная любовь между интеллигентной московской женщиной Настей и суровым вертолетчиком Максимом Вольским. Их притяжение борется с преградами судьбы, когда в их жизни появляется опасная тайна, требующая разоблачения и угрожающая их чувствам.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Белоснежный роман» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В якутской гостинице во время бурана вспыхивает страстная любовь между интеллигентной московской женщиной Настей и суровым вертолетчиком Максимом Вольским. Их притяжение борется с преградами судьбы, когда в их жизни появляется опасная тайна, требующая разоблачения и угрожающая их чувствам.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В якутской гостинице во время бурана вспыхивает страстная любовь между интеллигентной московской женщиной Настей и суровым вертолетчиком Максимом Вольским. Их притяжение борется с преградами судьбы, когда в их жизни появляется опасная тайна, требующая разоблачения и угрожающая их чувствам.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Белоснежный роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обустроились, сделали ремонт, привезли вещи из старого Настиного дома, что хранились на складе, Максим перевелся в область, и даже с повышением, и привез свои вещи, в основном это были книги.
Привыкали, притирались, прилаживались к новой жизни.
И не заметили, как за хлопотами-заботами стремительно пролетело лето, да Захаровна напомнила своеобразным образом.
– Урожай вон уж какой пошел, – во время обеда кивнула она на стол, в центре которого вальяжно пристроилась огромная тарелка с овощами и свежей зеленью. – Осень. А по осени пристало свадьбы налаживать. А мы-то будем ли? – посмотрела она сначала на Максима, а потом перевела взгляд на обескураженную Настасью. – А то хозяин дельный в доме есть, и хозяйка хороша, а семьи-то и нет. Непорядок при такой жизни, – и припечатала напоследок: – Да и грех так-то жить.
– Так давайте налаживать, – поддержал дельное предложение Вольский и подмигнул Захаровне: – И то верно, непорядок.
– Это как? – отчего-то растерялась Настена.
– Да просто: пойдем завтра в загс.
И наладили. Хотели по-тихому, просто и незатейливо, день для росписи и венчания выбрали будничный, но встрепенулась Настина родня и друзья Максима.
Все настолько быстро и стремительно завертелось, что Вольский только и успевал ездить в аэропорт и встречать гостей.
Набился полон дом, еще и на соседнем участке сняли дом для гостей. И их тихая, умиротворенная жизнь, обраставшая постепенно совместными привычками, и непрекращающийся медовый месяц были разбиты шумным балаганом налетевших родственников и друзей, принявших слишком уж активное «хоровое» участие в приготовлении свадьбы, по умолчанию переквалифицированной из тихой и скромной в шумную и большую."
"Приехавший из Канады с женой Юрий Андреевич, «подхвативший» в Москве своих друзей Григория Павловича и Антона Федоровича с женами и детьми, Настиными друзьями детства, прилетели всей большой компанией и в первый же вечер передружились напрочь с прилетевшими из Питера друзьями Максима, чему немало поспособствовала знатная банька и щедрое застолье.
И там же, в бане, приняли коллегиальное решение, что скромно праздновать не годится, и взяли организацию мероприятия на себя, нежно отстранив от этого дела новобрачных.
И вот Максим с Настей мотались по поручениям, как подорванные, по всему Новосибирску и окрестностям, поражаясь, как вообще дали себя уговорить на весь этот разошедшийся предсвадебный беспредел.
Сегодня у Максима по плану был намечен мальчишник, а у Насти – последняя примерка и подгонка платья, с которым надо было еще и определиться, потому что мнения женщин разделились. Настино же мнение и желание не учитывалось вовсе, а ее робкие попытки что-либо сказать подавлялись голосами спорящих дам.
