– Только с условием: выходные и все каникулы ты обязательно живешь у нас.
– Два года я провел в интернате, – рассказывал Вольский. – Вот там-то пришлось серьезно биться, – он перевел взгляд на Настю и усмехнулся. – Чуть ли не каждый день. И не с интернатскими, как принято думать, а как раз наоборот – за них. Интернат-то у нас был и на самом деле из элитных, туда поступали в основном дети погибших силовиков, оставшиеся без попечения. Нас не забывали, почти всех детей на выходные, каникулы и в праздники забирали в семьи друзья их родителей и родня. Но за стенами интерната (а в стране шел тогда девяносто третий год) творился такой криминальный беспредел, против которого все было тогда бессильно. А дети-сироты – это «кормушка» для криминала, одна из серьезных статей реального дохода. Девчонок посимпатичней пасли во всех интернатах страны и просто тупо выкрадывали или выманивали, обещали красивую жизнь и вывозили, сразу же продавая в проститутки. Пацанов, крепких и резких, в бригады забирали, криминальной романтикой сманивая, обещая богатую жизнь, вседозволенность и шалые бабки. И маленьких крали для такого черного дерьма, что и упоминать не хочется. Страна разваливалась, не до детей ей было тогда. Вот мы со старшими пацанами сколотили своеобразную банду, организовав что-то вроде охраны интерната.
– Что вы, с братками, что ли, дрались? – изумилась Настена."
"– Не дрались, – покрутил он головой и снова посмотрел куда-то вдаль. – Бились, как теперь говорят, по серьезке. Но, если честно, ничего бы у нас не получилось, и постреляли бы нас братки, как курят бестолковых. Мы же в боевых действиях и в настоящих битвах ни фига не понимали, нам виделась проблема просто, что там сложного-то – отлавливай придурков и колоти до кровавых соплей, чтобы неповадно было к нам соваться. А оказалось, что это реальная война. Настоящая. Без дураков. И как на любой войне, здесь беспощадно убивали. А если учесть, что мы просто группа подростков, а на той стороне организованная братва, то исход был понятен заранее. Но нам повезло. Дело в том, что вместе со мной в интернат пришел преподавателем физкультуры бывший спецназовец, вышедший в отставку по ранению. Это же интернат силовиков, в него свои кадры направляли. У нас половина преподавателей из бывших военных. Вот Силантич, как мы звали физрука, нас однажды ночью и поймал, когда мы собирались на охрану территории. Привел в свой кабинет и заставил выложить, за что мы тут воюем. Я рассказал реалии нашей жизни и объяснил расклады. Он сдавать нас директору не стал и запрещать ничего не стал, а взял руководство нашей бандой на себя, объяснив, что всех спасти невозможно, но своих надо спасать даже ценой собственной жизни. И обучил многому.