Сомкнутые ресницы, затаившиеся в уголках глаз с трудом сдерживаемые слезы отчаяния, шаг вперед, в пустоту, и сверкнула яркая искра – капля жидкого огня, устремившаяся вниз.
Никто не издал ни звука, но, казалось, зябкую тишину разорвал крик отчаяния.
На осколке зеркала осталась лишь одна фигура, обхватившая себя руками и склонившая голову вниз, съежившаяся на несуществующем ветру. И ответом ей была лишь гулкая тишина, переполненная пьянящим спокойствием. Гроза миновала. Лишь слышно было, как мягкие перья снега касаются вершин сияющих далеко внизу гор.
– Холодно без тебя, – тихий прерывистый шепот заставил зеркало покрыться рябящим инеем. – Пусть тебе будет тепло, ладно?
Оставшийся среди зеркально-облачного безмолвия обнял себя за плечи.
– И я тебя люблю. Раз, два, – вдруг начал медленно считать он, – три…
На счет «три» вниз устремилась еще одна искра – стремительная, быстрая, похожая на вспышку северного сияния.
«Я найду тебя».
«Я верю тебе».
Движением этого странного места была сломанная стрела времени.
Символом – круг с пустотой в середине.
Тайной – сама жизнь.
«Чего бы мне это ни стоило… не хочется отпускать… все сделаем по-другому…» – выводилось невидимым пальцем на запотевших зеркальных осколках, которых коснулся дым слов.
* * *Я не знаю, почему это случилось с нами – наверное, так было кем-то задумано свыше. И этот «кто-то» наверняка большой хохмач и шутник. Безумный экспериментатор с извращенным чувством юмора. Гений, который вкусил сразу два запретных плода – злодейства и глумления.
До сих пор не верится, что это произошло.
Как, как подобное могло случиться с нами, детьми современной эпохи техники, электричества и всемогущего Интернета? Может быть, я сошла с ума и выдумала все это? Может быть, меня посещают изощренные галлюцинации? Может быть, я и правда ненормальная? Хотя, кажется, нет – тихое глубокое дыхание крепко спящего на кровати рядом со мной человека, эгоистично завернувшегося в одеяло, говорит о том, что происходящее – реальность.
Наша общая с ним реальность."
"Я, сидя на широком подоконнике около приоткрытого окна, за которым царила тихая ночь, подтянула к себе чуть заостренные колени длинных ног, обтянутых джинсовой тканью, и бессильно уронила на них бледные руки с выступающими венами. Осенью, весной, а зимой особенно кожа на этих руках была благородно белоснежная, как у аристократов прошлых веков, а серебристый свет луны делал ее почти бескровной, как у мистического создания.
