– Теперь уже пират был одарен презрительным взором.
– Мы – пас, – твердо сказала я.
– Зато я могу! – отозвался тотчас Джек.
– Нет уж, парень, с тобой я точно веселиться не буду, – тут же забрал свои слова назад Шейк, осторожно трогая пластырь.
– Все нормально? – спросила я на всякий случай. – Зашили рану-то?
– Зашили. А какая там медсестра была – самые нежные женские ручки, которые я только встречал за последний год. И телефончик раздобыл, – похвастался он другу, забыв, что совсем недавно звал на свидание Ранджи.
– Раз зашили, значит, идем, – стала я одеваться – в здании было очень жарко, пришлось снимать верхнюю одежду. И, если честно, не особенно сильно хотелось оставаться в больнице.
Как оказалось, приехали мы в травмпункт вовремя, ибо поток посетителей вдруг резко увеличился. Прибыла целая компания подравшихся молодчиков навеселе, пожилой мужчина со сломанной ногой в сопровождении супруги, окровавленная жертва снега и плохой видимости, громкоголосая дамочка, на весь коридор жалующаяся на сотрясение мозга и требовавшая, чтобы ее обязательно пустили первой, и многие другие. Даже «Скорая помощь» подъехала, остановившаяся неподалеку от входа и беззвучно мигнувшая пару раз, осветив зловещим сине-красным отблеском соседние дома. Мы как раз толпой вышли на крыльцо и поспешно с него спустились, давая дорогу врачу и двум девушкам: взрослой и совсем юной, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, не больше."
"Чем-то она зацепила взгляд. Тоненькая – даже хрупкая, с бледным тонким заостренным лицом со светлыми ресницами и бровями. Длинные светлые волосы собраны в растрепавшийся хвост, кончик которого был влажным – тонкие пряди с двух сторон прилипли к оголенной шее. Из одежды на девочке были белоснежный пуховик, накинутый на плечи, домашнее то ли платье, то ли сарафан до колен и самого простого покроя, да длинные белые сапоги. Обе ее руки, согнутые в локтях, были туго перетянуты бинтами, и сквозь них проступали пятна крови.
Она шла, пошатываясь и не падая только потому, что с двух сторон ее поддерживали врач и чуть не плачущая взрослая девушка, и смотрела перед собой совершенно пустыми глазами.
Мне вдруг стало жаль ее. Она что же, решила перерезать себе вены? Пьяна, под наркотиками или в депрессии? Как же так, она еще совсем ребенок с виду. Или решила таким образом привлечь внимание родных или любимого мальчика?
Я никогда не одобряла суицид. Более того, когда-то одна из моих подруг сделала непоправимое.
– Мирочка, все хорошо, сейчас доктор тебе поможет, – говорила вторая девушка. – Все хорошо, Мира.