В безбрежной чистоте зимнего неба нет границ — только бесконечные куполообразные пространства, разорваны летящими по нему белыми искрами снега. Аромат свежего мороза с нотками пролитого ванильного шоколада напоминает о чудесной свободе полёта среди бесконечных звезд, где ни прошлого, ни будущего нет, лишь вечная зимняя тишина.
Похоже, «Белые искры снега» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Я не понимаю вас, – почти проговорила сквозь плотно сжатые зубы я.
– Я повторю еще раз. Более доходчиво. Выработаю рефлекс, как у собаки Павлова. Ты. – И она ударила меня по лицу ладонью, обтянутой тонкой черной кожей перчатки. Звонко, хлестко, со вкусом. Я оцепенела. – Не смей. – Пощечина по второй щеке показалась на морозе огненной. – Приближаться. – Рита третий раз занесла руку для следующей пощечины, которой вознамерилась наградить меня, решив каждое свое слово иллюстрировать болью, но больше ей ничего мне сделать не удалось – мой юный спутник перехватил руку мачехи.
– Вы что делаете? – возмутился Ярослав.
– Отпусти, – приказала Рита, но к моему удивлению, тон мачехи не подействовал на парня. – Отпусти!
– Отпущу, если отпустило вас, – хладнокровно заявил он. О, нет, что он опять делает?
– Ты не понимаешь, что делаешь, – прошипела Рита, явно борясь с тем, чтобы не ударить и его. – Отпусти меня, глупый мальчик, иначе пожалеешь.
И Яр нехотя повиновался.
Я смотрела на них, как статуя на живых – отстраненно, не мигая. Я могла вытерпеть страх, я перенесла бы боль – и физическую, и духовную, но прощать унижение?
– Убирайтесь вон, – велела вдруг я. След от сильных пощечин жег кожу сильнее мороза. Я так убегала от прошлого и от воспоминаний, что стала совсем трусихой, но теперь во мне что-то надломилось, нет, порвалось, высвободив Настю, которую я усердно прятала.
«Не давай себя в обиду, хозяйка, – пропели далекие травы где-то на границе между сознанием и подсознанием. – Не дашь ты, не дадим и мы. Мы – как ты».
– Что ты мне сказала?
– Убирайтесь. И никогда больше не появляйтесь в моей жизни, – проговорила я не своим голосом, глядя на мачеху глазами, в которых, как я точно сейчас знала, не было страха. Только ярость – да как она посмела?!
– Это ты мне? – удивленно спросила Рита и неестественно засмеялась. – Мне? Ты? Мне? – повторяла она.
– Вам. Если будете мне мешать, пожалеете. Обещаю, – безжизненно и сухо сказала я. Наверное, лицо мое кажется каменной маской, но за ней пылает огонь и кипит лава.
– Отродье, – фыркнула Рита и вдруг добавила: – Думаешь, будешь копировать своего дядюшку, тебя будут бояться? Нет, детка.
– Если вы сейчас не уедете, – сообщила я учтиво и холодно, – мне придется записать вас в свою черную записную книжку.
Рита вскинула брови.
– А ты не обнаглела ли, а? – вдруг почти человеческим голосом поинтересовалась она. – Предупреждаю – сунешься в нашу семью, я тебя изведу. Ты меня знаешь.
