А ведь спал недавно – Виктор заставил отдохнуть, утверждая, что в таком состоянии от него толку немного. Алексей и сам это осознавал, поэтому не стал протестовать. Вот только отдых не помог, состояние улучшилось ненамного – слишком перенервничал за последние дни. Приходилось крепко держать себя в руках, ничем не выдавая неуверенности, ведь император – это знамя, на которое равняются остальные.
В отличие от времени полета к Россу, сейчас капитанская рубка была заполнена полностью. За каждым пультом сидели сосредоточенные офицеры, все до единого – моложе тридцати.
Император, как и остальные капитаны имперских крейсеров, подбирал команду под себя. Молодые офицеры-монархисты из кожи вон лезли, чтобы добиться чести служить на крейсере, которым командует лично его величество. Алексей понятия не имел, как подбирать подходящих, поэтому пришлось доверить это искину. Тот не подвел, проверяя кандидатов какими-то своими загадочными способами. И если он говорил, что тот или иной способен стать комендором или тактическим офицером, то они действительно являлись подходящими для этих должностей и выполняли свои обязанности на «ять».
Единственными, кто не слишком уютно чувствовал себя в обществе россов, были земляне. Алексей нашел взглядом настороженно поблескивавшего стеклышками очков Михаила Фельдмана и вздохнул про себя. Тот стал уже неплохим навигатором, но его неуверенность в себе и фанатичная вера в коммунистические идеалы заставляли других офицеров держаться поодаль. Проповеди Фельдмана далеко не у всех находили понимание.
Сергей Перков, главный пилот, наоборот, стал любимцем экипажа за открытый характер и искрометное чувство юмора. Только и ему было неуютно – Алексей, знающий Сережку, как облупленного, видел это. Ашот Каспарян ни с кем не сходился близко, кроме Умара ос Хро-Грара. Он тосковал по потеряной родине, очень сильно тосковал. Мыколы Шелуденко сейчас в рубке не было – он находился в инженерном отделении, где в данный момент вовсю чехвостил группу инженеров, сделавших что-то неправильно.
Иван Мурянин, как сыч, засел у себя в интендантской, с ворчанием встречая каждого, принесшего накладную на получение чего-либо – всегда отличался крайней прижимистостью. Многие жаловались капитану на начальника службы быта – на каждую мелочь он требовал документы. Правда, поступал так только в небоевых условиях. В боевых же необходимое поступало на все посты своевременно. Оставался Виктор, но он – особая статья.