Автор
Господин Роев Владимир Иванович - один из богатейших и уважаемых чиновников столицы, оказывается в непростительной ситуации: его жена исчезает. Молва называет это случаем, но полиция придерживается мнения о несчастном случае. Вокруг господина Роева складывается таинственная атмосфера, когда каждый подозревает другого....
Ребенок получит законное имя и станет наследником двух уважаемых фамилий. Или – нищета, беспроглядная нужда, безотцовщина? Нет, все-таки лучше согласиться! Но ведь с мужем придется делить постель!
И это после неописуемой страсти в объятиях с Евгением!
Надя охнула и перевернулась на другой бок.
Ребенок ударил ножками. Эти толчки заставили молодую женщину вернуться из мира грез и воспоминаний на бренную землю. Все, со страстями покончено! Маман была, как всегда, права, говоря, что от них для женщины один вред и неприятности.
* * *Следующий день Владимир Иванович провел в поисках православного священника. Ему повезло, пожилой священнослужитель, волей обстоятельств пребывавший в Париже, согласился совершить обряд венчания.
– Отчего такая спешка, сын мой? – удивлялся батюшка, когда они чуть ли не бегом пустились в клинику.
Но, когда он увидел невесту, вопрос отпал сам собой, ответ присутствовал в виде внушительного живота новобрачной.
– Похвально, похвально, господа, что желаете без греха чадо родить! Приступим же без промедления!
Конечно же, спаситель Нади доктор Семуньи был свидетелем. Обряд уже близился к концу, когда новобрачная схватилась за живот и застонала. Священник второпях пробормотал остатки молитв, и госпожа Роева срочно удалилась в сопровождении доктора.
– Много, много венчал рабов Божьих, но вот так, чтобы из-под венца и рожать! Это в первый раз! – добродушно заметил батюшка, снимая облачение.
Надя мучилась долго. Владимир не находил себе места уже несколько часов. А что если своей ужасной телеграммой она накликала страшный исход? Роев не принадлежал к числу суеверных, но сейчас его охватил ужас. Он хотел молиться, но слова молитв вылетели из головы.
Иногда выходил доктор, но ничего определенного не говорил. Владимир Иванович уже совершенно изнемог, когда раздался ужасный крик Нади, заставивший его покрыться холодным потом, а затем писк новорожденного.
