Автор
Господин Роев Владимир Иванович - один из богатейших и уважаемых чиновников столицы, оказывается в непростительной ситуации: его жена исчезает. Молва называет это случаем, но полиция придерживается мнения о несчастном случае. Вокруг господина Роева складывается таинственная атмосфера, когда каждый подозревает другого....
Лошадь бежала легкой рысью, Владимир и не погонял ее особенно. Он жаждал ответа, он страшился ответа. Ежели откажут?
Ужасно, ужасно будет неловко, причем абсолютно всем, ведь он не чужой в доме! Но почему могут отказать, вот вопрос? Испугалась, девочка, смутилась! Он, он виноват! Не утерпел, поторопился! Ребенок она еще совсем! Господи, но ведь именно это и делает ее такой притягательной, такой желанной! Именно чистота и искренность девушки, ее ясный ум и бесхитростность затмевали в глазах Роева отсутствие яркой красоты.
С тех пор как Надя превратилась из ребенка в девушку, женщины вообще перестали для него существовать. Была только одна женщина, и только ее хотел он привести в свой дом законной женой. Если Владимир Иванович и позволял себе мечтания, то далее невинного поцелуя, пожимания ручки его фантазия не уносила.
Владимир вздохнул и пошевелил вожжами."
"Кобыла побежала резвей. Вот показалась за поворотом усадьба Ковалевских, старый добротный дом с большим садом. Уже подходя к крыльцу, Владимир Иванович в нерешительности остановился. Господи, помоги и помилуй!
Роев быстро перекрестился и, вздохнув, взялся за ручку двери. Сколько раз потом он вспоминал этот момент, с которого жизнь и впрямь пошла туда, куда он и не предполагал!
Милая молоденькая горничная в наколке провела Владимира Ивановича в гостиную.
– Здравствуйте, здравствуйте, голубчик Владимир Иванович! – нарочито бодро произнес Ковалевский.
Жена его протянула руку для поцелуя почти без улыбки. Она поцеловала Владимира в лоб, крупные камни в ушах приветственно качнулись.
«Поцеловала точно покойника. Откажут!»
– Я, Василий Никанорович, нынче по важному делу к вам, – начал Роев не совсем уверенным голосом.
– Что ж, давно пора! – добродушно произнес Ковалевский. – Вероятно, мы догадываемся с Катериной Андреевной, о чем пойдет разговор, Впрочем, извините, что перебил!
Роев набрал воздуха в грудь и сказал:
– Вы знаете, как я люблю и почитаю ваше семейство! Родней вас, мне кажется, нет никого на свете! Однако к дочери вашей Надежде Васильевне я питаю, и, заметьте, очень давно, гораздо более сильные чувства, нежели дружеские или родственные.
