Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Я, кажется, догадался… Ты знала мою сестру? Это ты Понка?
– Ну надо же, какое открытие! – вырвалась из его объятий Элла. – Естественно, знала и на похоронах была.
– А я тебя не заметил, – досадливо бросил Влад.
– Когда у человека большое горе, он никого не видит, – пробормотала Элла. – Но я отказываюсь верить, что Кристина не сообщила тебе.
– А ты передала через нее? – насупился Казаринов. – Могла бы и позвонить…
– Кому? – негодующе поинтересовалась Элла. – Ты же внес мой номер телефона в черный список, а когда я позвонила в твой «Вырви глаз», секретарь соединить отказалась.
Казаринов потер затылок, в душе понимая, что так оно и было. Одноразовая акция всегда требует небольшой осторожности. Звонить, писать, встречаться не договаривались!
– Тогда я обратилась к Кристине. И она обещала помочь. Только потом сообщила, что ты меня знать не знаешь, и предложила денег… Ну ты сам понимаешь, на что. Я не знаю, ты ли ее попросил или она сама так решила. Но после этого я вопрос закрыла. Мне денег хватает, жить есть где.
– Сюр какой-то, – пробормотал Влад. – Ты сильно удивишься, но Кристина мне ничего не сообщала, и денег я ей для тебя не передавал и на медицинских манипуляциях не настаивал. Я просто ничего не знал. Понимаешь?
– Нет, даже поверить не могу, – скривилась Элла и расплакалась. – Такими вещами не шутят. Она не могла так со мной поступить.
– Много ты понимаешь, – рыкнул Казаринов. – Раз поступила, значит, смогла. Я бы ей сейчас голову лично оторвал… Он осекся, вспомнив свои ночные расследования.
– Тренировались у Петры, это тренер Яна Петренко, участвовали в соревнованиях. Потом Яна вышла замуж и уехала жить в Индию, а вместо нее занятия стала вести Кристина. Только тренер из нее никакой. Занятия стали неинтересными. Я и бросила заниматься. Мы тогда еще поругались. Кто-то еще ушел, а некоторые девочки остались с ней.
– Розамунда? Бэнкси? – осторожно уточнил Владислав.
– Да, – кивнула Элла. – Еще Люда Стрюкова – Стрючок.
– А я, честно говоря, подумал, что Стрючком Кристина называла Вадима, бывшего мужа.
– Нет, – впервые за всю беседу улыбнулась Элла. И даже похорошела от этой улыбки. Казаринову захотелось просто обнять ее и поцеловать, без всяких намеков на продолжение.
– А кто такой Леонид, знаешь? – осведомился Влад. – Часто это имя попадается в Кристинкиных записях.
– Нет, – крутанула головой Элла.
– Если вспомнишь, скажи, – добродушно попросил Казаринов.
