Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
А так… нам с Антошкой и вдвоем хорошо. – И уставилась на подружку. – Я вот думаю, Нина. Как бы отвадить этого хмыря?
– Никак, – пробурчала сварливо та. – Он уже закусил удила и с воплями «сын-сын-сын» примчался в Тарнаус. Хотя… – Нина задумалась и потом заговорщицки предложила: – Давай Мишку подговорим. Пусть разрешит пожить в его московской квартире. Месяца хватит. Тетю Аню с собой возьмешь. Поживете в центре, развеетесь. А этому гусю наплетешь, что тебе в Москву пригласили работать. Какое там самое крутое агентство?
– А Ломакин согласится? – с сомнением протянула Элла.
– Подумаешь! Убудет от него, что ли? – махнула рукой Нина и кинулась звонить бывшему мужу.
Поэтому к вечеру, когда собирался приехать Влад, Элла подготовила целую речь о нежданно свалившемся на голову оффере от крутейшей британской компании «Арт-Мобил-Дизайн»."
"«Предложение – просто мечта, – репетировала она, уложив спать Антошку. – Сам понимаешь, такой шанс только раз в жизни дается. Не получится, вернусь обратно. Я тебе напишу, как устроюсь!»
Элла мысленно усмехнулась, вспоминая тот самый момент, когда «АМД» действительно предложило ей работу.
«Никуда не хочу уезжать. Здесь мой дом!»
Она вымыла голову и сначала решила уложить волосы, но отбросила эту затею. Просто собрала в хвост непослушные кудри и, слегка проведя щеточкой с коричневой тушью по ресницам, уселась работать.
«Поздно он не приедет», – подумала она и вдруг представила, как широкая ладонь Казаринова снова скользит по шее и опускается ниже.
«Мы же накануне устроили девичник, – хмыкнула про себя Элка. – Сначала попарились в баньке, жарко натопленной Нининой матерью, потом долго гоняли чаи и рассуждали о красоте и молодости. А когда разговор зашел о мужиках, ни с того ни с сего надрались дяди-Сашиной клюквянки и умудрились даже порыдать на плече друг у дружки.
