Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Вон какой красивый ребенок получился. А красивые детки по любви рождаются. Только не уверяй меня, дорогуша, что ты так ко всем в постели прыгаешь. С разбегу и в один момент. Даже рот не открывай, чтобы соврать! Я тебе не поверю.
– Мне все равно, чему ты веришь, – отстраненно улыбнулась Элла. – Но жить с человеком, который меня не любит, не могу, Влад!
Казаринов вгляделся в ее несчастное лицо, перекошенное от натянутой светской улыбочки, и все понял.
«Твою мать!» – мысленно ругнулся Влад, догадавшись о самом главном.
– Я могу твои слова расценить как признание в любви, дорогая, – ехидно заметил он. – Из твоих речей понятно одно. Ты меня любишь, а я тебя нет.
– Глупости! – Элка подскочила как ошпаренная. – Что ты выдумал?
– Ты ни разу, моя красивая, даже не обмолвилась, что придется жить с нелюбимым человеком. А все твердишь о моих чувствах к тебе! Я прав? Ты в меня влюбилась?
Элка хмыкнула и, ничего не сказав, удрала на кухню.
Казаринов прибежал следом. Полез обниматься.
– Ну, милая, перестань, – принялся увещевать он, увидев, что она рыдая отошла к окну. – Я никогда тебя не предам, обещаю, – прошептал он на ушко. – Будь ко мне ласкова, и все получится!
– Что получится? – обозлилась Элла, но, оказавшись в кольце его рук, вырываться не стала. А просто отстранилась немного, избегая контакта тел. – У нас только сестричка Антошке получится, – горько хмыкнула она.
– Да никуда я не отчалю, – вспылил он. – Даже не надейся! Иди ко мне, девочка.
Но выставленный вперед локоть сообщил Казаринову, что сейчас не время для уговоров. Элла, упрямая и строптивая, ни за что не сдастся.
– Уходи, – велела она. – О встречах с Антошкой потом договоримся.
– Но…
– Пожалуйста, уходи!
Влад неспешно собрался, все еще надеясь, что она передумает. Но Элла стояла у кухонного окна изваянием и не сделала ни единой попытки остановить его.
Приехав на Миусскую, Казаринов снова погрузился в дневники сестры, но так и не нашел ни одной зацепки.
– Спасибо, Эллочка, что про подпись надоумила, – пробормотал он чуть слышно. Перед глазами вновь возник волнующий образ. Элка топлес танцевала у шеста.
– Да что же это такое, – тяжело вздохнул он. – Ничего, девочка, дай время, завоюю тебя. Кто кого любит, потом разберемся.
