Передняя часть автобуса была смята, лобовое стёкло разбито, левый борт ободран, а кое-где, продран насквозь. И это притом, что весь салон автобуса был издырявлен пулями и отдалённо напоминал собой кухонный дуршлаг.
Надо сказать, Спайк тоже не узнал своей резиденции. Ворота повалены, а вместо сторожки — воронка, да фрагмент стены. По всему двору и на дороге разбросаны кирпичи, доски и всякий хлам. Под забором, аккуратным рядком — трупы убитых боевиков. Бошу не стал разбираться, где свои, а где чужие, стащил всех в одну кучу. Когда автобус Спайка сворачивал во двор, Бошу нёс подмышкой ногу, найденную среди обломков кирпичей. Бросив её по забор повернулся и дождался пока автобус остановился.
— Досталось вам? — Спросил он Спайка, подойдя к раскрывшейся двери.
Вопрос риторический. Конечно, досталось, раз автобус светится насквозь.
— Ничего, — ответил Спайк, спускаясь, — где Мирла?
— У Кривого, в лазарете.
— Что с ней?
— Побили.
— Кто?
— Крин.
— А где он?
— Лежит, — Бошу показал под забор, — со всеми.
— А ты кто?
— Я? — Он улыбнулся, — Бошу я.
— Бошу? — переспросил Спайк, — с Химиков?
— Вроде того.
— А, — понимающе протянул Спайк, — помоги-ка раненого в дом перевести.
Опираясь на автомат, из автобуса показался Эд. Остановился, посмотрел на Бошу и вдруг удивился:
— О! Я его знаю.
— Рот закрой! — Грубо отозвался Бошу и помог ему выбраться из автобуса.
Эд опёрся на его плечо и захромал к дому. Спайк поднялся на одну ступеньку в салон и сказал:
— Так. Спокойно и без шума, идите в дом. Здесь вас никто не тронет.
Семеро детей сидели на сидениях и очень серьёзно смотрели на него. Даже сын Гавшара, маленький Ромка не верил, что они в безопасности. Он не думал о смерти, просто знал, что есть дяди, которые могут сделать ему больно.
Самая старшая среди детей, тринадцати летняя Рита, встала и первая вышла из автобуса.
— Вы меня к маме отправите? — Спросила она.
— Конечно, — ответил Спайк, — а пока иди в дом.
Она повернулась, переступила через обломок стены и тихонько пошла.
— Следующий, — сказал Спайк, — ну чего вы? Выходите.
Дети, очень дисциплинированно, словно старички, высадились из автобуса и нестройной кучкой пошли к дому. Последним выбрался самый маленький Ромка. С автобуса он сам слазить не решился: когда убегали под обстрелом, ножку подвернул и теперь ходить было больно, не говоря уж о том, чтобы прыгать. Он не плакал, а только протянул руку к Спайку и сказал:
— Дижи!
Спайк взял его на руки и понёс в дом.
— Самостоятельный какой. Я бы вынес тебя. Зачем сам пошёл?
Мальчик не отвечал. Смотрел по сторонам и, наверно, не узнавал своего двора. На встречу вышел Бошу.
— Туда, — он показал на комнату, в которой рабы уже застеклили окна.
Спайк понёс малыша в нужном направлении.