Наш ветеринар тут же прописал ноотропил, и теперь каждый вечер у нас начинается представление под названием «Дай пуделю лекарство». Став больной, Черрепета не растеряла сообразительности, ей не нравится глотать желатиновые капсулы, поэтому она при виде домашних с красно-белой коробочкой в руках предпочитает исчезнуть. Для меня остается загадкой, каким образом полуслепая собака видит, что я держу упаковку ноотропила? Но факт остается фактом, пуделица исчезает, как дым, едва в моих руках оказывается капсула. Впрочем, если Черри все же поймать, она изо всех сил стискивает зубы и изображает из себя партизанку на допросе.
Но лекарство помогло. Собака вновь обрела твердость походки и определенную бойкость, одна беда, наша ласковая Черри стала сердитой, а по отношению к посторонним даже суровой, и еще недели две назад у нее заболели уши, и она не переносит, если кто-то их касается.
– Не трогай! – выкрикнула я."
"Но милиционер уже опустил руку на голову Черри и, естественно, задел ухо. Не издав ни звука, словно крокодилица, вышедшая теплой лунной ночью на охоту, пуделиха клацнула зубами и принялась рвать брюки участкового.
Андрей Иванович, забыв, что является солидным человеком при исполнении служебного задания, совершенно по-бабьи завизжал. Снап, решивший, что ему предлагается новая, захватывающая игра, взвыл от восторга и вцепился во вторую форменную брючину. Я бросилась оттаскивать псов, но не рассчитала ширины прихожей и сбила вешалку. Деревяшка, украшенная стальными крючками, рухнула вниз и пребольно стукнула Черри. Пуделиха, очевидно, решила, что враг нанес ей очередной удар, и еще сильней заработала зубами. Испуганный паренек рванулся в квартиру, я попятилась. Участковый споткнулся о вешалку и шлепнулся сверху. Черри испытала восторг и утроила усилия. Хучик, оказавшийся в самом низу, заверещал от обиды. Альма, нежно любящая мопса и чувствующая себя хозяйкой, пришла в полное негодование и наступила когтистой лапой на голову бедного участкового. Андрей Иванович испустил жуткий вопль.
Лучше бы он этого не делал, потому что Банди, преспокойно наблюдавший за происходящим, перепугался. Наш питбуль до потери пульса боится резких, внезапных звуков.
Раздалось журчание. Почувствовав сквозь остатки брюк лужу, Андрей Иванович вновь заорал. Я, беспомощно размахивая руками, отпихивала от него собак.
– Нет, это что за дрянь получается, – раздался пьяноватый мужской голос, – выходной, людя’м отдохнуть охота, а вы тут драку затеяли!
Неожиданно собаки бросили свою жертву и унеслись в комнату.