Автор
Проснувшись в унынии и дождем по улицам, это идеальный повод настроить праздник для себя: расслабляющая ванна, кофе и шоппинг. Но ждет меня буря негодования за то, что я не работаю - так верно говорят все остальные женщины.
Ну уж, о такой мелочи, как порядочность, никто из альфонсов, как правило, не задумывается.
– И долго они так «любили» друг друга?
Зырянов махнул рукой:
– Целый год. Аришка столько сил прикладывала, чтобы дорогой и единственный был рядом… Но неделю тому назад у нее кончился завод, и будильник любви остановился.
Лешка вытащил из футлярчика замшевую тряпочку, старательно отполировал мундштук и продолжил:
– Она мне все рассказала. Оказывается, Стасик связался с очень богатой теткой, не из наших.
– А как зовут эту тетку?
Зырянов поднял правую бровь:
– Да ладно прикидываться. Я сразу понял, о ком идет речь. Загородный дом, дети, куча животных, не ходит на тусовки… Знаешь, передо мной не надо ничего изображать! Между прочим, Арина рассказывала…
Он замолчал и принялся опять полировать безукоризненно блестевший мундштук.
– Что, – прошипела я, чувствуя, что сейчас начнется истерика, – что тебе еще наболтала Арина?
– Да в свой последний визит к ней Стас рассказал, что эта баба выстрелила в него из пистолета. У нее в гостиной выставка оружия, там сыночек коллекционирует стволы, они в доме повсюду, в витринах лежат, на стенах висят. У всех картины, а кое у кого, не станем называть имен, «браунинги», «смиты-и-вессоны», «парабеллумы», «магнумы», «бульдоги»… Едва не прибила Комолова, пуля в сантиметре от его виска просвистела.
– У нас нет коллекции оружия, в нашем доме как раз картины…
– Не знаю, – пожал плечами Алешка, – я у тебя не был, мы вообще ведь последнее время редко встречались.
– Ну ты и дрянь! – заорала я, теряя всяческое самообладание. – Ничего не знаешь, а натрепал глупостей в милиции.
