Автор
Начавшаяся как обычная рутинная проверка, но одна маленькая ошибка превратила её в настоящую катастрофу. Светлана, медсестра невероятно вынуждена сталкиваться с последствиями своей ошибки, когда её пациент становится не только нерадостным свидетелем, но и жертвой необычного исхода процедуры....
Жаль в бокале был не щёлок и не кислота, а обычная вода!
— Это. Мой. Ребёнок, — произнесла я по слогам и со всей силой и яростью, которые только смогла в себе найти. — Я не собираюсь отказываться от своего малыша. Никогда. Запомните это, Руслан Германович. Максимум на что я готова и согласна — это совместная опека. И я никак не могу взять в толк, почему вы не хотите согласиться на это? Именно совместная опека и является золотой серединой, а не ваша «щедрая» подачка!
Кажется, Ладомирский был поражен моей выходкой и тирадой.
— Сядь! — рявкнул он. Вся его маска благородства, которую он так старательно держал, начиная с сегодняшней нашей встречи в клинике, мгновенно испарилась.
Я хотела не послушаться его, а взять и уйти, но решила, что всегда успею, тем более, его глаза в данный момент метали гром и молнии, губы были плотно сжаты, желваки ходили ходуном, делая его черты лица более хищными. Вода каплями стекала по его лицу.
Я еле сдержала рвущийся истеричный смех.
— Твоё счастье, что кроме нас и персонала в этом ресторане больше нет никого. Я прощаю тебе эту выходку. Но в следующий раз, выкинешь нечто подобное, то сильно пожалеешь. Даю своё слово, Тамара, — в его словах сквозила прямая угроза.
Не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг стало жарко, я расстегнула — намеренно медленно, две первые пуговицы своей блузки.
Взгляд, который заткнувшийся Ладомирский бросил на меня, задержался как раз на уровне оголившейся кожи на поверхности приоткрывшейся ему груди.
Я одарила его сияющей арктическим льдом улыбкой и произнесла таким же тоном:
— Я наелась, а ещё устала.
Чёрт! А ещё придётся завтра ехать к клинике, чтобы забрать свою машину. Ладомирский создаёт лишь одни проблемы!
Демонстративно поднялась, стараясь не искрошить свои зубы от той ярости, которую испытывала. Взяла футляр и небрежно закинула его в свою сумочку. Это не осталось не замеченным от Ладомирского.
