Автор
После свадьбы Кирилла, где жених выбрал невесту другой семьи, подруги вдыхают воздух, готовясь к шокирующей новостью. Вместе с обожженной насквозь белыми лилиями выглядываю из-за стойки регистрации, пытаясь скрыть слезы от окружающих. Это не просто свадьба — это удар по самоуважению и самой жизни....
Не понимает, почему я просто не отдал отца ему на растерзание.
А я ни с кем не объясняюсь и просто жду. Молча жду. Все, что меня сейчас волнует, — чтобы все наши жертвы оказались не зря.
Спустя какое-то время на отца заводят уголовное дело. В связи с шумихой в полицию начинают обращаться с заявлениями девушки, отказавшие мне изначально. Дело вызывает широкий общественный резонанс. Похождения моего отца активно обсуждаются даже людьми, далекими в повседневной жизни от подобных тем. Формируются условные «лагеря» сторонников и противников каждой стороны конфликта, эти «лагеря» спорят между собой, пытаясь отстоять свою точку зрения.
Глава 17
ИванкаМое самочувствие стало намного лучше. И все благодаря тому, что мне теперь не нужно так много работать.
Я открываю дверь и захожу в квартиру. Вещей у нас немного, но нужно где-то достать коробок и собрать все необходимое, потому что скоро мы переезжаем.
— Мама! — С визгом восторга подбегает ко мне Василий.
Я тут же подхватываю его на руки и крепко-крепко прижимаю к себе. Обожаю Васькин запах, он такой родной и, как у всех деток, немного молочный. Удерживая сынишку на руках, щекочу его. Ничего не могу с собой поделать. Этот задорный звук для меня слаще меда.
— Как же хорошо, что мама стала приходить домой рано. — Выходит в коридор Машка, приветливо улыбаясь и стряхивая с рук муку.
Василий тоже испачкан, я перекладываю его на другую руку, и вместе мы идем на кухню.
— Ушла сегодня ровно в семнадцать тридцать, как порядочная.
— И вчера, и позавчера, — подтверждает Машка.
Иду на кухню, к плите, очень хочется есть.
— Ага. — Свободной рукой приподнимаю крышку и заглядываю в кастрюлю с бурлящим борщом. — Больше никаких переработок.
Поворачиваю голову к сыну, и мы забавно тремся носиками. Василий снова заливисто хихикает. Мой сладкий, любимый, родной мальчик. Нет ничего важнее моего сына.
— Буду больше проводить времени с Васькой, — задорно чеканю, — чтобы он не забывал, кто его мама.
Машка хитро улыбается.
— Тебе увеличили зарплату?
Ставлю сына на пол, ухожу, а вернувшись, отдаю сыну пакет, и тот убегает в комнату. Машка, не переставая, смотрит на меня. Мне неловко об этом говорить, но Дима выдал нам с Василием одну из своих золотых карт. Себе, естественно, я ничего на эти деньги не покупаю. Только Василию.
