Автор
В дневнике Кира: Я беременна от миллиардера, но даже его богатство не приносит радость. Жизнь нарастающей беременностью становится загадкой и тайной. Улыбки Егора скрывают хмурое спокойствие — он помнит меня, но нас связывает только необычный факт вроде как случайности. Срок приближается, а я всё ещё пытаюсь разгадать загадку этого мужчину и свой непонятный положение....
Наша с тобой ситуация нестандартная, и тебе самой хочется разобраться с тем, что же всё-таки произошло на самом деле. Два с лишним месяца назад. Ты беременна. И это загадка… Для тебя, разумеется.
— О, никакой загадки здесь нет. Хоть этот таинственный осеменитель, — беру пальцами эти слова в кавычки: — был моим первым мужчиной, я прекрасно знаю, что беременность наступает после незащищённого секса. И этот неизвестный был настолько обаятелен, настолько убедительно изображал страсть, порыв, желание быть ближе и нежелание бежать в аптеку за презервативами, что я сдалась.
У меня горло перехватывает эмоциями. Я вспоминаю тот безоблачное солнечное утро, наполненное светом и любовью. Его руки и губы, удерживающие меня в постели. Моё желание сбегать за экстренной контрацепцией после секса и его убеждённое: «Не торопись… Пусть за нас всё решат небеса!»
Я понимаю, что застыла на месте и вот-вот разревусь, абсолютно глупо и по-детски, из-за обиды. Теперь слова Егора из прошлого кажутся мне всего лишь насмешкой.
— Что он сказал? — спрашивает Егор, напряжённо застыв в паре метров от меня.
Я поспешно отворачиваюсь и вытираю слёзы со щёк. Заставляю себя сказать другое:
— Он вообще много что говорил. Лжец… Или просто игрок в маске. Плевать! — обхватываю себя за плечи руками. — Уходи. Немедленно!
Егор решительно шагает ко мне. Его близость волнует меня невероятно сильно. От осознания этого становится только хуже.
— Кирана… — его ладони ложатся на мои плечи. Пальцы решительно смыкаются так, что увернуться становится почти невозможно.
Сейчас он не пытается быть мягче и сдержаннее со мной. Движется резко и быстро. Подавляет своей энергетикой. Привыкший брать, повелевать и играть по правилам, известным только ему одному.
— Я приношу искренние извинения за то, что тебе пришлось пережить стресс. В твоём положении это вредно.
— Ты давишь уже сейчас! — возражаю я.
Захват Егора становится чуть мягче и нежнее. Он неожиданно расслабляется и привлекает меня к себе на грудь. Одним толчком. Заботливым и точным. Его руки точно знают, как надо усмирять истерику объятиями. Пальцы умеют снимать дорожки слёз со щёк. В нём слишком много контрастов и острых углов, из-за которых иногда проглядывает тончайшая нежность и умение заботиться. Как сейчас.
