Автор
В шумном и загаженном клубе Лея Пена сталкивается со своими обычными буднями: мытьем посуды и бесконечным потоком грязи. Но это лишь начало, ведь впереди ждет она что-то гораздо более неожиданное — беременность от влиятельного человека. Атмосфера клуба напоминает сцену из драмы, где каждый шаг может изменить судьбу....
Не хватало ещё сидеть тут со стояком. Тогда секретарша Оксана подумает, что это на неё такая реакция и кинется расстегивать мне штаны, как только все уйдут.
А я не хочу. Бля! С какого момента я перестал хотеть минета Оксанки. С того самого момента, старик, когда эта посудомойка ворвалась в твою жизнь.
Это не я в её жизнь ворвался, а она в мою.
Вот хрень!
Я еще и разговариваю сам с собой.
Нет, эта девчонка доведет меня…
Кое-как досидев до конца совещания и так толком ничего и не решив, я вышел из здания. Сегодня надо было еще наведаться в фонд.
Надо максимально загрузить себя работой. Делами. Проектами. Чтобы вытравить эту чертовку из головы.
Охранник Глеб уже ждал меня у машины. Зазвонил телефон, я остановился, чтобы достать его из кармана пиджака, и в этот момент услышал визг тормозов."
"Черная машина резко встала, как раз напротив входа и я увидел или почувствовал или не знаю что вообще такое, но черный ствол направился прямо на меня…
Секунда…
Я успел только открыть рот и увидеть, как Глеб одним прыжком очутился около меня.
Вторая…
Падаю на тротуарную плитку, грузное тело Глеба придавливает меня и обездвиживает.
Третья…
Звук выстрела, второй. Глеб вздрагивает на мне и я читаю ужас в его медленно закрывающихся глазах.
– Мать твою-ю-ю-ю! – кричу что есть мочи.
Пытаюсь что-то понять. Не могу встать.
В следующую секунду машина с визгом срывается с места и уезжает на глазах у шокированной публики.
– Что!
– Вы живы? – кто-то тянет ко мне руки.
Люди снимают с меня обмякшего Глеба, и я как ошалелый смотрю на его бездыханное тело и багровые пятна крови на нём, на себе, на тротуарной плитке.
– Врача! Срочно, скорую! – я падаю на колени и пытаюсь привести водителя в чувство, но он неподвижен.
Страх, ужас, боль, удивление… а потом злость, ярость.
– Сука! – говорю я никому, куда-то вдаль, туда, где скрылась сейчас черная машина.
ГЛАВА 13. Лея
Стук в висках, в сердце. Неутихающая дрожь в руках и ногах. Я сижу в камере с серыми стенами и без конца стучу ногами об пол.
– Прекрати, – нервно оборачивается на нарах напротив соседка по камере.
Взгляд её злой, усталый. И я, конечно, прекращаю, не хочу неприятностей.
Глупо.
Потому что вот это, Лея, и есть твои самые настоящие неприятности.
Почему?
Да, потому что ты дура набитая. Работу нашла, поверила.
Только сейчас в памяти стали всплывать какие-то обрывки маминых рассказов про какую-то десятиюродную племянницу Олю, которая связалась не с той компанией.
Я вздохнула.
