Автор
В шумном и загаженном клубе Лея Пена сталкивается со своими обычными буднями: мытьем посуды и бесконечным потоком грязи. Но это лишь начало, ведь впереди ждет она что-то гораздо более неожиданное — беременность от влиятельного человека. Атмосфера клуба напоминает сцену из драмы, где каждый шаг может изменить судьбу....
– То, что у тебя есть, мне не нравится, – он опять сделал акцент на том, что только его мнение важно.
– Я могу уйти, – пожимаю я плечами.
– Лея, – жестко произнес он, – я говорю тебе в последний раз. Пока ты здесь, ты слушаешься меня. Если говорю, что тебе нужны новые вещи, значит, ты идешь и покупаешь. А пока на, примерь то, что выбрала Екатерина. Подойди ко мне.
Я устала спорить. Поэтому молча подошла к нему.
Он вытряхнул из пакетов содержимое. Разноцветные тряпки попадали на диван. Громов сам выбрал то, что мне надо было примерить.
Это оказалось ярко красное короткое платье с глубоким декольте. Господи, да я никогда такое в жизни не надену.
– Переодевайся! – скомандовал он и, видя мою нерешительность, добавил, – а то раздену и заставлю голой ходить по дому.
Я взяла из его рук эту красную тряпку.
– Отвернись, – попросила.
– Чего я там не видел? – усмехнулся он.
Это начало раздражать и я, глядя ему в глаза, сняла майку, отбросила ее в сторону и натянула это красное распутство. Потом сняла и шорты.
Выпрямилась, поправила платье и, сжимая губы, посмотрела на него. В этом платье ощущала себя абсолютно голой. Грудь того и гляди выпадет из разреза. Ткань так плотно облегала фигуру, что трудно дышать.
Но по огонькам в глазах Громова поняла, что ему нравится.
Он схватил меня за талию и притянул к себе.
– Это платье тебе очень идёт, Лея. Но носить ты его будешь только дома. Только передо мной. Поняла?
Я кивнула. Здесь, я с ним полностью согласна. Даже дома я такое платье не надену.
Чувствую, как его рука опускается с талии ниже и сжимает мою попу.
Громов наклоняется и целует меня. Вторая его рука скользит в вырез на груди и я чувствую, как тягучее ожидание зарождается где-то внизу живота.
Он прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает ее.
Потом отпускает и шепчет:
– Так, что там сказал врач? Уже можно?
Я краснею. Господи, этот человек заставляет меня краснеть чаще, чем улыбаться.
Он хватает меня и швыряет на диван. Задирает подол платья. Довольно улыбается, обнаруживая, что я без трусиков.
Нависает надо мной и быстро расстёгивает брюки. Наклоняется и я чувствую, как что-то горячее и твердое упирается в меня. А между ног уже все ноет, требует наполнения, зудит в ожидании.
И я тихо стону, закусываю губы и хватаюсь руками за подлокотник дивана.
Громов ударяет бедрами и проникает в меня. Рычит, немного выходит и опять толкается в меня.
Он трёт, что зудело внутри меня, разнося по телу искры удовольствия."
"Он почти лежит на мне.
