Автор
Вздох глубокий и резкий. Беременность омрачена болезнью, когда дочь лорда де Шалиса не выживает. Нестерпимый укол в живот сменяется тихим признанием: ребенок будет жить. Но какую трагическую судьбу ждет младенец — это вопрос для догадок. Погруженная в собственные мысли, женщина не может определенно разобрать реальность, боли и слезы сливаются в одно....
Счастливая улыбка тут же озарила мое лицо. Я обхватила руками живот — бережно, осторожно. Улыбалась, как сумасшедшая. Ну чего я, в самом деле? Что за излишняя эмоциональность? Ребенку ни к чему эти треволнения!
Но, малыш, не знаю, мальчик ты или девочка, просто знай, что я тебя жду. Жду не из-за какого-то пророчества, а потому что уже люблю тебя. Так мало надо времени, чтобы полюбить ребенка, свыкнуться с ним, начать строить планы.
И самое главное изменение — это я сама. Я сама свыклась с мыслью об этом мире, полюбила дитя, ощутила всю радость от осознания себя беременной.
В последнее время мы даже могли общаться. Эрлорд приходил каждый вечер, чтобы подпитывать ребенка. Я уже почти привыкла к нему, к его близости в этот момент, но все еще не готова была воспринимать его как отца ребенка, скорее, как человека, который помогает мне. Я понимала, что все вокруг меня играют лишь по своим правилам, они ничего не стараются сделать ради меня, но я с благодарностью принимала ту помощь, которую они оказывали ребенку.
Например, от магистра Энрада. За прошедшею неделю я улучшила свои знания об истории и этикете этого мира. Меня посвятили в тонкости власти, местную моду, названия всяких женских штучек, объяснили основные магические обряды, о существовании которых знает каждый житель этого мира. Все еще было удивительно, что все жители — маги в той или иной степени. Население Ардахейма и Фарахейма было относительно немногочисленно — по пятьдесят-шестьдесят миллионов, сравнимо с какой-нибудь Англией или Францией, однако этот мир был по-своему прекрасен.
С Марисель мы каждый раз вели войну за провизию: я выторговывала у неё вкусности, а он в ответ закатывала глаза и заламывала пальцы, но предоставляла мне то, что я просила. Просила я немного, не так много вредного, но иногда страсть как хотелось чего-нибудь жареного или сладкого!
Я так ничего и не узнала о пророчестве, сколько не искала в библиотеке. Но она была настолько огромной, что не удивительно — на изучение уйдут недели.
Она же, кстати, провела утренний осмотр, после чего пожелала мне прекрасного дня и ушла, а вместо неё в комнату вошла горничная.
— Доброе утро, леди Аламинта, — улыбнулась Авина, войдя в покои. В последнее время её отношение ко мне значительно изменилось, и нагрянуло первое потепление. — Завтрак уже готов.
