Автор
Вздох глубокий и резкий. Беременность омрачена болезнью, когда дочь лорда де Шалиса не выживает. Нестерпимый укол в живот сменяется тихим признанием: ребенок будет жить. Но какую трагическую судьбу ждет младенец — это вопрос для догадок. Погруженная в собственные мысли, женщина не может определенно разобрать реальность, боли и слезы сливаются в одно....
За этот месяц я так успела свыкнуться с мыслью, что этот ребенок мой, что ничего не могу с собой поделать.
— Спасибо за совет, Санронг. Я действительно постараюсь им воспользоваться."
"Двери открылись. Вошли сразу оба правителя — сами, без объявления или приглашения слугами, причем его светлость был весел, в отличие от Хассаира. Тот хмурился и метал взглядом молнии в светлого. Подойдя ко мне, Хассаир подал мне руку.
— Аламинта, не откажешься отправиться со мной во Дворец Ночи? Обещаю показать тебе лучшие места.
Я посмотрела на Анвэйма, чей взгляд выражал примерно такую мысль: “Главное, другую фигурку ей не показывай”. В общем, почему-то веселость покинула его лицо, будто он пожалел о принятом решении.
— Не смею отказать, ваше темнейшество, — пробормотала я, и в этот самый момент Хассаир притянул меня к себе и открыл одновременно портал.
Но перед нами будто выросла непроходимая стену, которая больше взбесила делорда, чем действительно представляла препятствие.
— Что-то еще, ваша светлость? Не доверяете моему слову?
Мне казалось (или я хотела надеяться?), что Анвэйм сейчас откажется от от соглашения, заключенного между ними?
— Ну что вы, как я могу? Остался сущий пустяк, — отозвался Анвэйм и снял с себя медальон на длинной цепочке, представлявший собой сферу, вокруг которой вращался ободок. Подойдя ко мне, он повесил его мне на шею. Подобного я не ожидала, поэтому была сбита с толку.
Я прикоснулась двумя пальцами к холодному металлу медальона и подняла взгляд на Анвэйма. Сейчас его глаза не казались мне такими холодными, наоборот, я наконец-то увидела в них бурю эмоций. Она буквально сбила меня с толку.
— Спасибо, — растерянно проговорила я.
Он будто хотел сказать что-то в ответ, но в итоге передумал, отвернулся и лишь коротко бросил:
— Я стараюсь не для тебя, а для ребенка.
Вот что за мужчина? Только начинаю хорошо о нем думать, как он тут же испаряет подобные мысли! Хотя когда я о нем хорошо думала? Да, его поступки до этого всегда были направлены на заботу о ребенке, за что я могла быть благодарна, но слова при этом — кололи больнее копий.
Глава 11.
