Автор
В Беременна поневоле мир мелькает между реальностью и сном: юбки, которые кажутся слишком короткими, встречи, где чувствуется что-то не то. Внутренние конфликты главной героини — это взаимодействие между новыми возможностями и давними обидами. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, создавая атмосферу предвкушения и тревоги, будто ты сам участник неизведанных переживаний....
Мы находились в эпицентре самого сильного пожара.
Я царапала его плечи. Каждый его толчок, отправленный в моё тело, пронизывал меня насквозь.
Я дрожала под ним. Резкими сжатиями лона вымаливала его грубые и сильные толчки, пока он не стал яростно вколачиваться на всю длину.
— Моя Бабочка. Только моя! — издал он громкий стон.
Он его осипшего голоса, сбивающегося на животные стоны, обострились все мои чувства.
Мне хотелось, чтобы это не прекращалось... Мне было сладко чувствовать на себе его силу и уверенность, страсть.
— Ещё! — простонала я, приподнимая ноги. Я сомкнула их за его поясницей, услышав изумлённый и одновременно довольный стон.
— Так глубоко… Сейчас кончу!
Я сжалась в тугую пружину от его слов. Оргазм неожиданно хлёстко заставил содрогнуться и чувствовать себя распавшейся на атомы.
С губ Арсения сорвался тяжёлый, протяжный стон. Он излился в меня, заполняя своим семенем. Он всё ещё двигался, замедляясь. Я чувствовала себя на вершине удовольствия. Только на этот раз я была там не одна.
Вместе с ним.
Арсений рухнул сверху, потом нашёл мои руки и переплёл наши пальцы. Он завёл мои руки за голову.
Начал целовать меня, теперь уже медленно и чувственно, смакуя каждое столкновение губ и языка.
— Я в тебя безнадёжно влюблён, Бабочка. Больно и неизлечимо. Знаешь? — тихо сказал, переводя дыхание.
Мне сладко и спокойно. Я как будто плыву в нирване.
— Знаю. И люблю тебя.
Я просто поцеловала его в ответ, зарываясь пальцами во влажные волосы.
Арсений оторвался от моих губ и посмотрел на меня со счастливой улыбкой.
Его член был во мне. Я чувствовала, как смазка стекает по бёдрам прямо на стол. Он явно не предназначен для того, чем мы только что на нём занимались.
Но мне было так преступно хорошо, что я забыла о правилах приличия.
— Я хочу продолжить на нашей кровати, — предложил Арсений. — Но сначала хочу принять с тобой душ.
— Мне так хорошо, что я не могу пошевелиться, Арс…
Он отстранился, осмотрел меня довольным и собственническим взглядом.
Яркий свет ванной комнаты ударил по глазам. Арсений поставил меня в душевую кабину и залез следом. Я поцеловала его в очередной раз. Сердце сбивалось с привычного ритма.
— Красивая моя, — прошептал он на ухо, уже находясь в спальне."
"Он заставил меня улечься под мягкое одеяло и прижал к себе. Горячие ладони гуляли по спине и плечам.
Невесомо касался губами щеки и щекотал губы лёгкими поцелуями.
