Автор
В глубокой бездне бессознательного стона и боли находится одна душа, которая надеется на последнюю помощь. "Беременна в расплату" — это крик о спасении, когда каждая секунда важнее всего. Мария сражается со своим страхом и неумолимой болью, борясь за то, что остается ей на свете. В бездне эмоций и переживаний она видит только путь к спасению друга....
И тут же вскакиваю, когда дверь с оглушительным грохотом распахивается. Железо с диким визгом лупит по стене.
— Тттттты?
Изумленно выдыхаю. Оменевшие губы не слушаются! Их будто парализовало!
И тут же отшатываюсь в сторону. К стене. Видя, какой яростью полыхают его черные глаза! Лицо перекошено, будто судорогой! А руки до хруста сжаты в кулаки!
— Я, Мари.
Он делает шаг вперед, а я еще сильнее вжимаюсь в стену.
Сколько в нрем ярости сейчас!
Никогда. Никогда таким его не видела! Даже не представляла!
Даже тогда! В нашу первую, такую страшную для меня ночь, он не был и наполовину таким разъяренным!
— Восстал из ада.
Его слова звучат верно. Правильно. Так, как жаждет мое сердце!
Но каждое слово, как выстрел! Заставляет меня холодеть и покрываться инеем!
— Или наоборот, м… Мари!"
"Надвигается, хрустя перед грудью костяшками пальцев. А мне уже и отступать некуда!
— Думала, что так легко от меня освободишься? Только вот Багировы не оставляют по себе незавершенных дел.
— Что ты говоришь, — шепчу, вскидывая на него взгляд, полный слез.
Какая разница! Все слова! Все! Все неважно!
Главное, он жив!
И от этого я обмякаю.
Сердце бешенно, набатом ударяет в ребра!
— Ты жив…
Шепчу, когда он оказывается совсем близко.
А мне все равно. Плевать на его ярость!
— Я…
Захлебываюсь осознанием и счастьем. Голова кружится!
— Я не ошиблась…
Дрожащей рукой провожу по его лицу, исполосованному страшными шрамами.
Он дергается от моего прикосновения, а глаза полыхают так, что сейчас сожжет мне дотла!
— Ты… Это был бы…
— Я!
Вдруг рычит, а его пальцы жестко смыкаются на моей шее.
— Да, Мари. Я. Это был я! А ты? Сколько у тебя их было? Скольким ты отдавала свое тело, мммммм? Динар! Боец-урод из пустыни?! Сколько еще, а, Мари?! И каждого? Каждого ты уверяла, что он единственный? Каждому шептала, что он твоя любовь навек?
— Ты… Что ты говоришь… Ты…
Я хриплю. Его хватка слишком сильна! Как настоящая сталь сжимается вокруг моего горла.
Хватаю распахнутым ртом воздух. Цепляюсь руками за его руку.
