Автор
В глубокой бездне бессознательного стона и боли находится одна душа, которая надеется на последнюю помощь. "Беременна в расплату" — это крик о спасении, когда каждая секунда важнее всего. Мария сражается со своим страхом и неумолимой болью, борясь за то, что остается ей на свете. В бездне эмоций и переживаний она видит только путь к спасению друга....
Спасибо за информацию. С меня должок.
— Бадрид. Решения лучше принимать на холодную голову!
Но я уже не слышу. Выхожу из дома.
Холодную. Теперь все. Все и всегда будет холодным.
Усаживаюсь на водительское сидение, сжимая руль до побелевших костяшек.
Больше нет никаких сомнений.
С ревом срываюсь с места.
Я еду убивать. Такое предательство стоит только крови! ( прим. автора. История Морока и его Фиалки в романе "" Пленница тирана"")
* * ** * *39 глава 39
Влетаю по недостроенным с виду ступеням в дом.
Внутри все клокочет так, что от одного моего состояния дом мог бы взлететь на воздух!
И никакой взрывчатки для этого не нужно!
А перед глазами картины. Мелькают. Рябят. Самого меня взрывают, разметывая на ошметки.
Того, как она мне улыбалась. Как прижималась к моей груди, обхватывая руками.
Как я дурел от счастья, перебирая ее локоны.
Как любовался улыбкой спящей Мари…
Все!
От первого до последнего жеста! От каждой улыбки! Все это. С самого начала. Было ложью! Игрой!
И неееет!
Не для того, чтобы выжить!
Вырваться из статуса выкупа и отвоевать этим проклятым лукавством себе право на нормальную жизнь!
Тут вспоминается мне Ания.
Любила?
А хрен его знает.
Скорее, даже и не думала о любви.
Не до чувств. Не до того ей было.
Девочке Ании, с виду королеве, просто очень хотелось выжить.
Не остаться в той чертовой пустыне!
Не стать безмолвной вещью, принадлежащей старому уроду, другу отца, которому Анхель ее продал!
Она любила.
Как восторженный ребенок, восхищалась силой. Силой того единственного, кто мог бы ее защитить. Вырвать из того чертова дерьма! Спасти!
Это была ее жажда свободы.
И выбора у той девочки не было…
Но даже ее отношение, пусть такое, а было искренним!
Понимаю сейчас.
Возможно теперь, после Ании, я бы еще понял Мари.
Ее желание выжить. Ее притворство ради этого. Возможно. Сцепив зубы и скрепя сердце.
Но, блядь, это еще мог бы. Мог бы понять!
Но нет! Ни хера!
Выглядит все так, что с самого начала был разыгран очень продуманный спектакль!
Все.
И ради чего?
Ради денег!
И это убивает. Убивает на хрен, все лучшее, что вдруг взметнулось во мне, когда появилась Мари.
Убивает, превращая его в черный ужас ада. В такую черную ненависть, что у меня самого все холодеет в жилах!
— Эй.
Чуть не протараниваю чью-то каменную грудь, в которую врезаюсь со всего размаху.
