Автор
В глубокой бездне бессознательного стона и боли находится одна душа, которая надеется на последнюю помощь. "Беременна в расплату" — это крик о спасении, когда каждая секунда важнее всего. Мария сражается со своим страхом и неумолимой болью, борясь за то, что остается ей на свете. В бездне эмоций и переживаний она видит только путь к спасению друга....
Сжимал зубы, заставляя себя не слышать дикой боли во всем теле.
Несколько дней, и вот я уже весь день провожу во дворе. Набираю силу. Чувствую. Я ни хера не был раньше слабаком. И уж тем более, оставаться инвалидом, не собираюсь.
Эти бойцы из-за ограды бросают на меня взгляды, полные ненависти. И еще какого-то суеверного ужаса.
Что ж. Я о таких даже ног бы не вытер. Даже смешно.
Хоть на заднем плане сознания всегда помню. Именно такие. Слабаки и трусы. Не по телу, по сознанию и мозгам. Именно такие всегда и предают.
Но мой сон становится чутким. Иногда я еще проваливаюсь в странную дымку дурмана. И тогда мне снится ОНА.
Кто она, черноволосая красавица? Иногда мне думается, что это Ангел. Ангел, что оберегал меня на том жутком пути. А. может, и демон, что вывел меня из пустыни. Хрен его знает. Какая нечисть водится в этих местах!
Одно знаю точно.
Когда вижу ее во сне, то душу всем дьяволам на свете готов отдать. Лишь бы она оказалась рядом! Живой.
Ания перестала стенать и смотрит на меня с каким-то запредельным восхищением.
Все дни во дворе проводит, как будто дел у нее других нет.
Несется ко мне всякий раз, когда я останавливаюсь передохнуть и отдышаться.
Приносит воду или отвар. И даже пытается вытереть пот с груди.
Странная девушка. Ей бы другим заниматься. Но это не мои проблемы.
Хотя мужское естество требует свое.
И иногда даже чувствую. Как хочется зарычать и отшвырнуть ее от себя с силой.
Но она смотрит на меня этими своими огромными глазищами. Как у ребенка, который в первый раз увидел радугу. И рык проглатывается. Забиваю его в самое горло.
Просто беру очередной кувшин с водой и ухожу подальше.
17 Глава 17
— Ты неблагодарен, — прищуривается, хмурясь еще больше.
— Почему? Свою жизнь я ценю и добро умею помнить. Но подниматься на задние лапки не собираюсь.
— Тебе нужен бой. И я рад. Что сумел спасти такого бойца.
— Мне? — ухмыляюсь и с удовольствием замечаю, как он отшатывается.
Нахожу взглядом самое огромное из поваленных деревьев.
Медленно направляюсь к нему.
Подхватываю руками снизу.
Блядь.
Это еще не форма. Даже не нормальное состояние.
Жилы вздуваются так, что сейчас, кажется, лопнут."
"Вены на висках заставляют одуреть от бешенного пульса.
Перед глазами снова эти блядские проклятые красные сполохи.
Резко дергаю на грудь и поднимаю на самый верх.
