Автор
Ой, как стрелой пронзает сердце первая мысль: внезапный испуг скручивает внутренности. Руки слабеют, и я чуть не роняю полное ведро, но его тут же подхватывают сильные мужчины в дорогущих тёмных костюмах. Передо мной стоят двое мужчин, что совершенно не вяжутся с грязной просёлочной дорогой, посреди которой мы стоим - будто из другого мира....
Мы не те связанные больной обречённой страстью люди.
Быть может, Вика и осталась прежней, но уж точно не я.
В этот ослепительный момент ко мне приходит прозрение.
У меня отболело. Я больше не вижу призрачные миражи того, чего никогда не было.
- Прекрати, - я разрываю поцелуй и отстраняюсь. - Я больше не куплюсь на это.
Глаза моей бывшей сужаются.
- Мальчик вырос? - усмехается она. - Стал таким же как твой друг? Бесчувственным куском дерьма?
- Не надо драмы, - морщусь я. - Это ты лгала мне. И при том не единожды, - мой голос становится холодным.
- В чём же? - она скептически поднимает бровь.
- На кого ты работаешь? - сжимаю челюсти я. - Скажешь по-хорошему и...
- Отпустишь меня? - усмехается она.
- Быть может, даже заплачу, - холодно отвечаю я. - Я помню, что ты любишь больше всего. Деньги, правда?
- Тебя я тоже любила, Эд, - тихо шепчет она, отводя взгляд.
- Мне это неинтересно, - отмахиваюсь я и слегка встряхиваю её за плечи.
- Зря ты так, Эд, - она прищуривается. - Я могу многое рассказать тебе, но тогда... это поставит под удар не только меня, - Вика вздыхает.
- Вик, мне плевать на твои дела, - гневно продолжаю я. - Ты расскажешь мне всё. По-хорошему, или по-плохому!
- А ты и правда изменился, - она задумчиво смотрит на меня. - Думаешь, всё так просто, да?
При этих словах она тянется в небольшую сумочку, свисающую у неё с плеча.
Это фотография. Я вглядываюсь в снимок.
- Не только ты защищаешь свои интересы, - презрительно выплёвывает она. - Но и мне есть что защищать.
Я пропускаю мимо ушей её колкости. Вглядываюсь в снимок.
Глаза теряют фокус - так напряжённо я смотрю.
Нет... быть не может...
Я будто смотрю на свою уменьшенную копию.
Ангелина
Ложусь под одеяло.
Меня бьёт странный озноб.
Ладонь Макса лежит на моём животе.
Это приятно и успокаивает.
Прижимаюсь спиной к его горячей груди и закрываю глаза.
Сейчас мне хочется только одного - не думать.
Перестать бесконечно прокручивать в голове события прошедшего дня.
Всё так резко изменилось...
Эд уехал... Оставил нас с малышом одних.
Мне кажется, что Макс просто не хочет меня расстраивать, и поэтому не говорит всей правды.
