Встав с кровати, я заметила то, что тело окутывала приятная слабость, делающая ноги ватными, но, стараясь держаться ровно, я дошла до вазы и ладонью провела по шелковым лепесткам.
В этот момент увидела коробочку лежащую около вазы и открыла ее. Сердце забилось учащенно и я прикусила губу. Я всегда была безразлична к украшениям. Даже сережки почти никогда не носила, но те украшения, которые находились в этой коробочке были настолько красивы, что от них перехватывало дух и я даже не могла представить, сколько они могли стоить.
С одной стороны, от вида этого подарка в груди расплылось тепло и сердце забилось учащенно. Но, с другой — горло сжало горечью. В последнее время я стала надумывать себе лишнего, но эти украшения на самом деле являлись ничем иным, чем платой за ночь. За то, что я продала Палачу свое тело. Отдала ему его в пользование.
Но, опять-таки, чего жаловаться? Я сама пошла на это.
Горечь усилилась, но, стараясь не обращать на это внимания, я вернулась в свою комнату и пошла в душ.
Позже я узнала, что Палач рано утром уехал и должен был вернуться не раньше, чем поздно ночью, но, когда близилось время ужина, горничная сказала, что стол накрывали на двоих и мне уже следовало спускаться в обеденный зал.
Палач будет на ужине?
Почему-то я занервничала. Даже внезапно решила переодеться. До этого была в весьма удобных для меня спортивных штанах и растянутой футболке, но все равно сменила их на платье.
Когда я зашла в обеденный зал и поняла, что Палача там не было, ощутила, как сердце нечто кольнуло. Это «нечто» отдаленно напоминало сожаление, но я отказывалась это воспринимать. Неужели я буду сожалеть от того, что ошиблась и на самом деле Палача не будет на ужине? Черта с два.
— Почему ты не садишься за стол? — услышав голос Палача, я вздрогнула, ощутив, как сердце забилось учащенно и ладони дрогнули.
— Просто задумалась, — сказала, оборачиваясь к мужчине. Увидела его и сердце забилось еще более учащенно. Сама того не понимая, я поправила платье и еле сдержалась, чтобы не начать приглаживать волосы пальцами.
— Пойдем.
Когда мы подошли к столу, Палач отодвинул для меня стул и только после этого сам сел. Черт, вот как этот огромный, бритоголовый мужик, больше похожий на того, кто с легкостью и бровью не поведя был в состоянии ломать чужие жизни, мог быть настолько внимательным? Тем более, к той, которая являлась только игрушкой.
— Мне сказали, что ты вернешься значительно позже, — сказала, желая разрушить неуютную для меня тишину.
— Получилось закончить дела раньше.
Я хотела спросить о том, чем именно он занимался, но вовремя сдержала себя. Понимала, что в дела этого мужчины лезть нельзя. Тем более, он все равно мне ничего не расскажет.
— Я хочу, чтобы ты начала учить мой язык.