Автор
Я ступила в палатку-невидимку, созданную из тонких слов и сильных намерений. Внутри мир был завораживающе опасен — каждое движение подчинялось неукротимой силе адреналина. Моя решимость взмысла свирепости, будто бы окружала меня холодной льдиной, но я выждала момент и позволила себе шагнуть в этот таинственный мир любви и опасности....
За всю нашу давнюю вражду именно она бы страдала, платила кровью. Я слишком хорошо знал Самсонова. Такой ублюдок если решит расправу учинить, то ничто его не тормознет. Будет реально настоящая бойня. Я ошалел от ярости. Это и мешало поискам. Мог раньше нить ухватить и раскрутить до конца, но тут пару деталей не сопоставил и получил серьезную задержку в поисках. А ведь каждый день на счету. Каждая ночь.
Я сходил с ума, понимая, что Самсонов может сделать с моей девочкой абсолютно все. Моя. Моя девочка. Моя и только! Больше никто не смеет трогать.
"Я знал, как это бывает, как расправлялись с женщинами, которые были близкими для глав кланов, как враги терзали полученные трофеи. Издевались, пытали, подвергали разным унижениям. В итоге пускали на круг, отдавая своим псам, записывали каждый кадр, делали снимки. Потом отправляли готовый материал, чтобы показать полный процесс глумления. Такие случаи происходили часто. Я четко осознавал грядущий расклад. Без иллюзий.
А еще я был в курсе того, что если в первые недели не удается найти человека, то после, с каждым прошедшим днем это становится все тяжелее сделать.
Гнев дурманил. Злоба туманил разум.
Даже глаза не надо было закрывать, чтобы видеть, как мою Ксюшу лапает чужак. Мозг точно издевался. Одну картину за другой подбрасывал.
Я гнал эти проклятые видения прочь. Но всякий раз они возвращались, грызли с новой силой, въедались и разрушали изнутри, подтачивали.
Самсонов подходит к ней, вплетает пальцы в волосы, дергает вниз, заставляя встать перед ним на колени.
Я рычал, ревел будто раненый зверь. Мог разнести то, что под кулаки попадалось, мог врезать своему же помощникому. Пробовал выпустить пар на тренировках, на спаррингах, но это едва ли спасало.
Никто не может трогать мою Ксюшу. Так — не может. И вообще — нельзя. Никак нельзя. Никому не разрешаю не то, что смотреть, дышать, блять, в ее сторону.
А ведь Самсонов мог ее трахать. Прямо сейчас. Насиловать. Избивать. Резать. А может он уже наигрался, отдал мою девочку своим людям на потеху.
Или просто пришлют ее. Но в таком виде, что…
Тут я всегда обрывал поток мыслей. Ставил блок. Не хотел думать, что реально могу ее потерять. Главное — пусть жива будет. Там разберусь. Подключу лучших врачей, оплачу любое лечение. Ее вытянут, вернут обратно.
А если мою девочку сломают? Бывало, женщины после расправы теряли рассудок.
