Автор
Я ступила в палатку-невидимку, созданную из тонких слов и сильных намерений. Внутри мир был завораживающе опасен — каждое движение подчинялось неукротимой силе адреналина. Моя решимость взмысла свирепости, будто бы окружала меня холодной льдиной, но я выждала момент и позволила себе шагнуть в этот таинственный мир любви и опасности....
— И ты не нашла ничего лучше, чем стать подстилкой?
Он достал сигарету и закурил, а я как завороженная следила за движениями его пальцев, смотрела, как напрягались и четче проступали вены на мощных кистях, невольно следила за игрой бугристых мускулов. Рукава белой рубашки были закатаны до локтя, позволяя разглядеть огромные руки, свитые из железных мышц, смуглые, покрытые густой порослью волос.
— А почему не делать то, что у меня получается лучше всего? — спросила с вызовом и вскинула голову.
Он сделал затяжку и выдохнул дым в потолок.
Где я ошиблась? Нельзя было так откровенно себя предлагать?
Мой брат постоянно повторял, что женщина должна угождать мужчине во всем, буквально облизывать, исполнять любые прихоти. Но я слабо представляла все тонкости соблазнения, пару месяцев назад мне исполнилось восемнадцать и я тратила время лишь на учебу и работу, никаких отношений с парнями не заводила, насчет взрослых мужчин речи вообще не шло.
— Раздевайся, — прогремел ледяной приказ.
— Здесь? — рефлекторно сглотнула. — Ну то есть… прямо сейчас?
— Покажи товар.
От его голоса все внутри меня похолодело, разыгралась настоящая стужа. Наверное, безотчетно я все же надеялась на отказ, мечтала, чтобы этот мужчина поднял меня на смех и отправил к черту такую наглую малолетку.
Ладно. Я должна собраться.
— Чего застыла? — криво усмехнулся Палач. — Такая бывалая, прожженная шалава никогда не раздвигала ноги перед кавказцем?
Я вздрогнула от его циничных слов, хотя стоило быть готовой к подобному повороту. Сама себя предложила. Теперь удивляться нечему, надо входить в роль продажной девушки, которая готова на все ради лучшей жизни.
— А я и правда впервые с кавказцем, — усмехнулась, стараясь скрыть тревогу за показной бравадой.
Палач не должен ничего заподозрить. Если он поймет, что я ничего не умею, точно не станет со мной связываться.
Я начала расстегивать блузку, но пальцы не слушались. Кровь ударила в лицо, а пульс стучал по вискам настолько сильно, что я практически оглохла от громовых ударов. Я едва умудрялась справляться с пуговицами, казалось, их под сотню, не меньше."
"Мужчина наблюдал за моими действиями молча.
