Автор
Арина отстраняется от мужчины, его пальцы обжигающе нежны в её волосах. Сверкающие глаза ярко красного человека смотрят прямо в лицо, подчеркивая неуловимую магическую атмосферу, которая словно заполняет пространство вокруг них. Эта книга — узкоспециализированное произведение для тех, кто любит глубокие эмоции и непредсказуемые сюжеты....
Похоже, «Беременная для Зверя (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он головой еле дёргает, но красным лицо залито, руки висят безвольно. Мне кажется, что ему недолго жить осталось, даже если он ещё жив.
По телу волна ледяная прокатывается.
Я под защитой Зверя — сам сожрёт, но другим не позволит.
Глава 18. Арина
Похороны проходят быстро. Как на ускоренной перемотке. Не знаю, как так быстро всё удалось организовать. Но яма для могилы уже вырыта. Дед лежит в гробу. Вытянувшийся во весь рост. Я уже и забыла, какой он высокий. Но после смерти он снова напоминает о былой силе.
Местные молча провожают процессию на небольшое кладбище.
Деревенские парни ждут. Стоят, опираясь на лопаты. Молчание такое, что слышно, как мухи в жарком воздухе жужжат.
— Арин, ты эт… самое. За документы не беспокойся, — едва слышно говорит Никольский Михаил Валентинович, наш участковый. — Всё будет сделано в лучшем виде.
Я оборачиваюсь на участкового. О каких документах он говорит? От мужчины едва заметно несёт перегаром и взгляд мутный.
"На похороны сунулись только самые близкие и самые любопытные, которым всё нипочём. Вроде Кристины. Девка совсем стыд потеряла — голову не платком повязала, а шалью чёрной с красными маками.
— Какие документы, Михаил Валентинович?
— Ну, такие… — снимает фуражку, отирая пот со лба. — Свидетельство о смерти.
Я беспомощно гляжу в лицо мужчины. Красноватое, с выступившими жилками. Перевожу взгляд в сторону, показывая глазами на бандитов.
Участковый вздыхает. Треплет меня по плечу.
— Соболезную, Арина. Хороший мужик был твой дед. Но все мы там будем рано или поздно… — наклоняется, говоря еле слышно. — Лучше поздно, Арин. Жить-то хочется!
Участковый отходит. Вот и всё.
Жить-то хочется всем. Каждому, кто глаза опускает, и взгляд в пол прячет. И видят же все — произвол, беззаконие, но молчат.
Бросаю комья земли на светлую крышку гроба. Прощаюсь с дедом.
Деревенские сразу же за работу принимаются. Закапывают могилу лихо и быстро. Потом все уходят. Растворяются и спешат попрятаться по домам. Переждать нашествие грозных бандитов, чтобы потом жить, как ни в чём не бывало.
Я остаюсь у насыпанного земляного холма. Простой крест деревянный. Несколько строчек. Имя, дата рождения и смерти — вот и всё.
