И подчистили, но пожаром не всё унесло. Есть результаты теста. Старые… Но там и твои, и его данные. Порох какого-то хера много лет назад тебя проверял. Может, боялся, что его баба тебя на стороне нагуляла?
Я уже почти касаюсь тела Зверя своим. Напряжение гулкое. В ушах шумит от вибрирующих эмоций. Страшно до жути. До одури. И в то же время тянет с лютой силой. Как будто на краю пропасти зависаешь. И не ты в неё смотришь — она в тебя жадно всматривается и сжирает пастью. Манит губящей бездной.
— Может, и нагуляла? Откуда уверенность, что я — это я? — шепчу.
— Звонок Пороха для меня всё сказал. Лучше всяких тестов, — кривит губы. — Но пусть побесится, побегает за мной. А я тобой займусь, — обещает.
Я едва в обморок не хлопаюсь, но ладони вперёд выставляю и на грудь каменную натыкаюсь. Жаркая. Сильная. Мощная. Ткань футболки немного влажная под моими пальцами. Он пока кабинет крушил, взмок от ярости. Я его запах сейчас хорошо чувствую. Мускус пряный и будоражащий. Ощущения волнует и царапает нутро. Как будто колючей проволокой по нервам.
— Дрожишь? Боишься меня? Решила, что я с тобой быстро покончу? — уточняет. — Может, на то и был расчёт? Запись включить, выключить всё по щелчку. Чтобы меня сорвало. Чтобы своими руками себя козыря лишил, а? Как считаешь, ну? — спрашивает Зверь. — Давай, молоти языком всё, что тебе кровь родная подсказывает?
— Отец не тот, кто жизнь дал, а кто воспитал, — говорю упрямо, с тоской подмечая, что будто уже не сомневаюсь в родстве с ублюдком, а просто оттягиваю момент окончательного прозрения по привычке.
— Обломается Порох. Своими приколами он меня не проймёт. Сказал тебе — подо мной лежать будешь! Значит, так и будет.
Его пальцы контуры моего лица очерчивают жаркой дорожкой. Лёгкое прикосновение жалит, заставляя вздрогнуть. Он губы трогает едва ощутимо, но как будто сотни иголок по всему телу вонзаются.
— А ведь я с тобой даже не начинал забавляться, Конфета! Иначе ты бы голос на визг сорвала… — ухмыляется.
Обещания похоти жаркой обжигают похлеще всяких прикосновений. Голос у него становится хриплый. Надтреснутый, словно о преграду ломается. Хищный рокот дикого Зверя.
Мне и этого с лихвой хватает. Но в следующий же миг его грубые руки моё тело сминают.
— Насажу тебя на кол, как муху на булавку. Дёргать на члене будешь, как кукла заведённая… — шепчет хрипло и похотливо в волосы мои дышит.
Его голос и успокаивает, и взрывает фантазию грязными картинами. Потными. Жаркими. Душными. Но тело отзывается. Тянет вперёд, наталкивается на раскалённый гранит, отступает, но он… не даёт. Прижимает теснее, врезается бёдрами, давая почувствовать длину вздыбленного, как мачта, ствола. Трясусь от ощущений острых.
— Уже хочешь на мой болт, — ставит вердикт.