Автор
Утро начинается как всегда: звуки хлопающих штор и шагов сменяются мягким журчаньем воды из унитаза. Я распущу волосы по плечам, медленно наденю свой стильный халат - тот самый, который делает меня неотразимой среди моих коллег. Глаза уже слипаются от недосыпания, и первым делом я думаю о том, чтобы наконец-то уснуть в своей мягкой постели, где нет ни криков пациентов, ни шороха медицинского оборудования....
Шеф явился в ординаторскую и, словно ментовская собака, на нюх тебя искал, — произносит Дашка, когда я направляюсь в сторону больницы.
— Ничего страшного, Даш. Я просто испугалась вчера. Опека нагрянула так неожиданно, что это выбило меня из колеи.
А ещё фото Ильи с Соней, а ещё угрозы Ромки. Такое впечатление, что кто-то свыше решил меня окончательно добить. Но обо всем этом Даше не обязательно знать.
— Надеюсь, ты едешь на работу? Шеф будет в ярости, если ты сегодня не явишься.
— Да, еду. Сейчас застряла в пробке на проспекте, скоро буду.
С этими словами я отключаюсь и непроизвольно проверяю на телефон на наличие пропущенных вызовов или входящих сообщений от Громова. Мысленно даю себе по рукам и устремляю взгляд на дорогу.
— Альбина Сергеевна, Вас заведующий искал, — произносит медсестра, едва я переступаю порог отделения хирургии. — Сказал, что по очень срочному делу.
— Спасибо, Жанна, уже бегу.
Несмотря на внутреннюю холодность и спокойствие меня потряхивает. Особенно сильно, когда я миную ординаторскую и переступаю порог кабинета Валентина Сергеевича.
— Вчера ты сорвала рабочий день, Кудряшова, — произносит серьезным тоном.
— Я понимаю, — опускаю глаза в пол, ощущая себя маленькой провинившейся девочкой, которую ругают родители за плохую оценку. — У меня были на то серьезные причины. Я могу написать объяснительную, если нужно.
— Дарье пришлось разрываться на две операционных, — будто бы не слышит он.
Мне хочется спросить, почему он, как заведующий отделением хирургии, не смог ей в этом помочь, но понимаю, что я сейчас не в том положении, чтобы спорить.
— Знаешь, чем это пахнет, Ева? — спрашивает, нахмурившись. — Увольнением по статье.
Тело становится ватным, а воздуха в легких не хватает. Я закрываю глаза и потираю виски, переваривая услышанное. За что? Почему? Как так вышло? Почему хирурга-алкоголика выперли с работы по собственному желанию спустя несколько десятков лет пьянства, а меня увольняют за один несчастный промах.
— У меня грудной ребёнок, — зачем-то прикрываюсь дочкой, ощущая себя при этом особенно жалкой.
— Знаю, поэтому и прошу тебя, Альбина, написать заявление по собственному желанию, — уже не так строго произносит заведующий.
— Я люблю свою работу, Валерий Сергеевич, — произношу, откашливаясь.
