Автор
Утро начинается как всегда: звуки хлопающих штор и шагов сменяются мягким журчаньем воды из унитаза. Я распущу волосы по плечам, медленно наденю свой стильный халат - тот самый, который делает меня неотразимой среди моих коллег. Глаза уже слипаются от недосыпания, и первым делом я думаю о том, чтобы наконец-то уснуть в своей мягкой постели, где нет ни криков пациентов, ни шороха медицинского оборудования....
Ворота не реагируют на мои яростные нажатия и мне приходится выйти из автомобиля на промозглую улицу. Ветер треплет мои кудрявые волосы, из-за сильного снегопада ничего вокруг не вижу. Подхожу ближе к воротам и … опять ничего. Не работает.
— Вот гадство! — несдержанно ругаюсь и с силой бью ногой по воротам."
"— Зачем же так грубо, Кудряш? — слышу за спиной знакомый голос и замираю на месте, не в силах повернуться назад.
— Ворота заклинило, — отвечаю сорвавшимся голосом.
Откашливаюсь и всё ещё продолжаю смотреть прямо на ворота.
— Помочь?
Я отчаянно жму на кнопку ещё раз. Молюсь, чтобы ворота открылись и мне не пришлось контактировать с бывшим, но нет. Все вокруг будто сговорились. Резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и встречаюсь с взглядами с Ильёй. Его голубые глаза, кажется, пробираются прямо в душу. Внутренности сворачивает в тугой узел и ни дышать, ни думать, ни говорить я уже не могу.
Продолжаю стоять на месте как истукан, когда Илья подходит ближе, забирает из моих заледеневших рук чёртов брелок и что-то поправляет на другой его стороне.
— Что… что ты делаешь, Громов?
— У тебя открылась крышка и почти выпала батарейка. А теперь коронный номер и… вуаля! — Громов жмёт на кнопку и ворота тут же отворяются.
— Фантастика, — проговариваю с раздражением. — Спасибо за помощь, Илья. Прости, чаем не стану угощать, мне пора.
Тянусь рукой к брелоку, на котором висят ключи, но Илья заводит руки за спину и не отдает их мне. Я вопросительно смотрю на него, но на его невозмутимом лице ни один мускул не дергается.
— Ты сейчас издеваешься надо мной? Громов, ты что, издеваешься?
Беру его руку, сжатую в крепкий кулак, и пытаюсь раскрыть, чтобы забрать свои ключи, но тщетно. Он явно сильнее и решил не на шутку разозлить меня.
— Плохо стараешься, Альбин, — произносит Илья. — Стоит только поцеловать меня вот сюда, — он показывает пальцем на щёку и усмехается, — … и ключи тут же будут твоими.
— Шутку не оценила, Громов. Верни ключи иначе…
— Иначе что? — его улыбка становится шире.
Несмотря на мою усталость и раздражение, внутри меня творится настоящий бунт с самой собой. Одна моя половина сейчас ненавидит бывшего, другая — страстно мечтает поцеловать.
— … я дико устала, Илья, — произношу, шумно выдохнув.
Громов тут же разжимает кулак и открывает доступ к ключам. Я осторожно касаюсь кончиками пальцев его горячей кожи на ладонях, ощущая непривычное волнение, и быстро забираю связку, словно боясь, что он опять их заберет.
