Автор
Настя решительно заставляет таксиста остановиться прямо возле охраняемого жилого комплекса. Здесь она чувствует себя в безопасности среди строгих ворот и камеры видеонаблюдения. Слишком много секретов здесь, слишком много опасностей, но Настя знает, что это место сможет дать ей то, чего не может найти в обычной жизни....
Подожди, пожалуйста, за дверью, — произношу негромким голосом, потому что соседка по комнате начинает недовольно ворочаться.
Макс кивает и закрывает за собой дверь. Из вещей у меня всего две дорожные сумки, одна из которых принадлежит моему будущему малышу. Там полно всяких слипов, мелких штанишек, кофточек и миниатюрных шапочек. Там полно подгузников, бутылочек и пустышек. И каждый раз, когда я украдкой рассматриваю все свои покупки, мне кажется, что я не справлюсь с таким мелким крохой. Но потом отмахиваюсь от этой мысли, и не позволяю себе раскисать.
Макс подхватывает мои сумки в коридоре. Терпеливо ждёт, пока я напялю на себя зимние сапожки с моим-то животом, а потом начинает раздраженно и часто дышать, когда я добираюсь до куртки и пытаюсь застегнуть её в области талии. С каждым днём малыш внутри меня растет не по дням, а по часам и логично же, что вещи становятся мне малы.
— Скоро ты? Мне на репетицию пора, — шипит Макс, подгоняя.
Я понимаю его и тут же краснею от того, что заставляю его ждать.
— Одну секунду подождешь? Я с девчонками попрощаюсь.
Максим не выдерживает и с грохотом открывает входную дверь, которая ударяется о стену. Он оказывается на лестничной площадке, вызывает лифт, крушит всё на своем пути, поэтому, чтобы не злить его ещё больше, я быстро забегаю на кухню и прощаюсь с девчонками. Они вполне искреннее верят в то, что отныне у меня всё будет хорошо. А я не верю, нет.
Макс ведёт машину молча. Несколько раз отвечает на телефонные звонки и недовольным голосом отвечает, что скоро будет. Я бешу его. Ребёнок внутри меня тоже. Ведь если бы нас не было, ему не пришлось бы откладывать важную для него репетицию, не пришлось бы идти на поводу у отца и возиться со мной. Максим ещё больше раздражается, когда мы встаем в пробку.
Когда пробка рассасывается он гонит свой автомобиль на максимально допустимой скорости, заставив меня вжаться в кожаное сиденье автомобиля. И теперь я уже молюсь о другом — чтобы на заснеженных дорогах мы не врезались во что-нибудь и не разбились. Не за себя молюсь и даже не за Макса.
